Тетрадь вторая

Цветаева Марина Ивановна

* * *

(Христос плоть не любил, а допускал. 1933 г.)

* * *

В теле как в трюме

В себе как тюрьме

* * *

Из мыслей о редакторах и редакциях:

Ведь всё равно, когда я умру — всё будет напечатано! Каждая строчечка, как Аля говорит: каждая хвисточка! Так чего же ломаетесь (привередничаете)? Или вам вместо простой славы <пропуск одного слова> солнца непременно нужна <пропуск одного слова> сенсация смерти? Вместо меня у стола непременно — я на столе?

(И это — напечатаете!)

* * *

У Али

восхитительная деликатность называть моего будущего сына: «Ваш сын», а не «мой брат», этим указывая его принадлежность, его — местоположение в жизни, обезоруживая, предвосхищая и предотвращая мою материнскую ревность (единственную, в к<отор>ой страдание не превышается — не погашается — презрением!).

* * *

О безнравственности «института кормилиц»

Кормилица. Будь они, я бы конечно взяла кормилицу — («Барыня, у Вас молока как у мы-ыши», нянька Надя, 1920 г.) — и без всяких угрызений совести, по той простой причине, что мой ребенок — в мире — ценнее. Слишком мало шансов, чтобы у меня родился дурак, а у нее — Ломоносов.

(Хотя бы потому, что из нас двух я — Холмогоры! 1933 г. Или, во всяком случае, столько же.)

* * *

Стоило бы Канту (к<оторо>го никогда не читала и не прочту) назвать свою книгу «Игры пера», как его бы столетия подряд упрекали бы в легкомыслии. Я слишком знаю port'ee [93] (гипноз) названия. Это единственное в чем верит поэту — философу — высшему — критик. И почти всегда — зря. Так «Ремесло» мое, например, — вызов — и проверка, во всяком случае <пропуск одного слова> — н'aдвое.

93

важность (фр.)

* * *

И меж твоим и моим сиянием

Не поскупился на расстояние

Бог...

(Б. П.)

* * *

...и дрожу в тепле.

Если бы знали как тесно в теле мне

Собственном —

* * *

пожелание к новому Году

Дорогая Марина и Рысь!

Желаю Вам Сына Бориса (непременно гения, не чета мне), чудесного подарка от Лисевны [94] (платье или ч<то->н<ибудь> в этом роде), неожиданной откуда-нибудь получки, очень большой. Я не надеюсь, что мой скромный фартук может Вам доставить удовольствие. Прилагаю Вам при пожелании скромное иждивение, н'a ночь, чтоб у Вас оно не переводилось все ночи 1925 г. Желаю Вам еще всё то, что желаете Вы.

94

Так Аля называла О. Е. Колбасину-Чернову.

Итак — с 1925 годом!

Целую, целую, целую Вас

Ваша, вечно Ваша Аля

Что будет в этот день (31-го декабря) с нами в 1926 г.?

P.S. Вашему сыну Борису будет почти что год.

* * *

Строки:

...Что с видом Сивиллы старой

Скучает по скалам

(Ель)

* * *

Ель моя! Старая

Сивилла моя!

* * *

Мысль:

Есть люди, общество которых нас унижает. Это сложнее чем кажется. Люди, которые на нас линяют. (NB! самые слабые, самой слабой окраски: прочно-серой!) — На мою бессмертную душу?? — Нет. Но она,

в их обществе, отсутствует, устраняется, оставляет меня одну aux prises avec [95] —. (Моя душа — не я, я, это я + душа. Мое осознание ее + она. Она, устраненная, я без нее — всё я: осознанное ее отсутствие: МИНУС.)

Две категории: одни унижают нас перед собою (мною), другие — перед лицом окружающих (NB! одного). Видя меня, напр., в первый раз с X., человек невольно объединяет нас, как бы мы ни различались. Это особенно распространяется у меня на женщин: я всегда чувствую себя ответственной за глупости, которые они говорят. Мне стыдно. Нечто родовое.

95

в схватке с (фр.).

Есть общество — как сообщничество (сопреступничество).

* * *

8-го января 1925 г.

* * *

Строка:

Погребенная заживо под лавиною

Дней...

* * *

Три своих над Платоновой половиною

Промотав...

(души)

* * *

Душа моя! Тайга моя!

* * *

Этой жизни — местность и тесность.

* * *

И еще скажу: самоедом в ч'yме...

* * *

NB! Строка:

В море, где мало плавала,

Много плакала...

* * *

«Существования котловиною» — 11-го янв<аря> 1924 г.

(NB! 1925 г.)

* * *

По всему — чему угодно —

Только не по розам!

* * *

NB! Мысль:

Стихи мне нужны как доказательство: жива ли я еще? Так узник перестукивается со своим соседом.

* * *

Я в себя стучу как в ст'eну...

* * *

«Как Муза моя? Жива ли еще...» 2/15-го янв<аря> 1925 г.

* * *

Я бы хотела когда-нибудь написать повесть о невинной любви. О двоих, на нее отважившихся.

* * *

Все вы бедные, бессудьбинные...

* * *

Мысль:

Лирика (т. е. душа и я) — вечная трагедия. Никакой связующей нити между вчера и сегодня. Что со мной будет — то будет и в тетради. Чего со мной не будет — того не будет и в тетради — верней: то будет — в тетради. Но будет и не будет — случайно, не по моей воле, вне моего замысла. Мне остается только сидеть и ждать — у вечного лирического моря — вечной поэтовой погоды.

* * *

— Море! — небом в тебя отваживаюсь...

* * *

Око! Светом в тебе расслаиваюсь...

* * *

Мысль:

Я не люблю, когда в стихах описывают здания. На это есть архитектура, дающая.

Высота, отвес, наклон, косяк, прямой (косой) угол — это принадлежит всем, поэту, как зодчему. Этим путем здание — да. Evoquer. [96]

Предметы как таковые в стихах не нужны: музей или мебельный склад («на хранение»). Фронтон отождествленный с собственным (или не-собственным) лбом — да...

96

вызывать в памяти, в представлении (фр.)