Тевтонский Лев
Шрифт:
— Мля, серьгу оторвали вместе с ухом! Сволочи, серьгу отдайте, Ганс таких больше не делает!
— Прекратить побоище! — прозвучал вдруг, словно гром небесный, усиленный микрофоном голос. — Драться будете завтра, а сейчас для всех желающих — холодный душ!
Откуда у организаторов взялась пожарная помпа, никто не знал, однако струя холодной воды окатила драчунов весьма качественно, многих даже сбила с ног и заставила протрезветь немного. Вспыхнувшая было драка закончилась, снова продолжалась пьянка, тем более что Мастер выставил каждому объемистую кружку пива забесплатно.
—
Оросив всех озерной водичкой, пожарный насос стих, будто потревоженный зверь снова заснул.
— А помпа-то у них электрическая, — вытирая разбитую в кровь губу, задумчиво произнес Камулоген. — Вот только дизеля я здесь не замечал. Как же насос-то работает?
— Так, может, на солярке или бензиновый…
— Не, Виталя, я ж мотористом когда-то был, в таких делах опытный. Уж электронасос от дизельного отличу. Электричество, и думать нечего! А генератора нету. Может, от какой-нибудь старой ветки запитались?
— Может, — согласно кивнул Беторикс. — Нам-то какая разница?
— Это верно, никакой. Но мне, как специалисту, интересно.
Виталий поискал глазами Весту, но красотки нигде не было видно.
Вдруг кто-то несмело потянул его за рукав туники:
— Беторикс…
Молодой человек обернулся и увидел подростка, искательно смотрящего в глаза. Это был Каген, тот самый, что подглядывал за купавшимися девками.
— Чего тебе?
— Это я наших позвал.
— Ну, молодец. Что еще?
— Поговорить бы! — Юноша наконец набрался смелости. — На пару слов, с глазу на глаз.
— Ну, пошли. — Допив вино, Виталий махнул рукой. — Перетрем… Важное что-то?
— Очень… — Каген обхватил себя за плечи и зябко поежился. — Не знаю даже, как и сказать.
— Скажи как есть… Вон туда, к озеру пошли. Вроде там тихо.
Они уселись на берегу, свесив ноги со старых мостков. Позади, в харчевнях, слышались веселые голоса и смех, где-то рядом плескалась рыба, а в черной воде отражались дрожащая луна и звезды.
Беторикс, зачерпнув ладонью воду, намочил стремительно распухавшее ухо — все ж таки приложили изрядно.
— Ну, что у тебя?
— Вот… — Парнишка протянул ладонь, на которой блеснул сотовый телефон.
— И что? Нашел, что ли?
— Это мой.
— Ну и?
— Это… — Парнишка упрямо сжал губы, немного помолчал и, опустив голову, еле слышно промолвил. — Это я вас выдал. Вот сегодня утром… ночью. И сидел в кусточках, вовсе не за девками смотрел…
Беторикс помолчал. Как он и подозревал, в окружении нашелся предатель, но зачем же он признался? И что тут было сказать — дать в морду? Этому сопляку?
— Понимаешь, Беторикс, — все так же негромко продолжал парень. — Ты, я чувствую, не такой, как все наши. Не знаю, как объяснить, но… Тебе можно довериться, а мне больше просто некому, понимаешь?
Подростка уже начинало трясти от волнения так, что казалось, он сейчас упадет с мостков в воду.
— Это еще не все! Самое-то главное дальше… Я должен сообщать обо всем, что творится в крепости! Шпионить, в общем. — Парнишка грустно усмехнулся. — Просто я очень, очень сильно хотел к римлянам поступить,
— Тоже мне, Штирлиц! — жестко отозвался Беторикс. — А ведь говорили мне: свои его не берут, тебе-то зачем? Пожалел я тебя, дурака, потому что знаю — у Юния вашего понтов выше крыши. Думал, ты нормальный человек, а он, оказывается, правильно делал, что тебя не брал.
— Но я решил: я не буду. Нехорошо это.
— Ну надо же. — Виталий скептически усмехнулся. — Разобрался-таки, понял, что хорошо, а что плохо. Кроха сын к отцу пришел… Тебе не три года, должен понимать. Однако я Юнию это запомню!
— Знаешь, я, наверное, домой уеду. Вот завтра с утра и уйду. Или даже прямо сейчас. — Подросток говорил громко, на срыве, уже чуть ли не плакал.
Беторикс махнул рукой.
— Куда ты сейчас пойдешь? Кто тебя одного ночью отпустит? Я ж отвечаю за тебя, дурака. Со всеми поедешь. И смыться не вздумай — после этого вообще можешь ни в один клуб больше не показываться. Но если Юний узнает, что ты мне все рассказал, легионером тебе не бывать. У него, во всяком случае.
— Ну и пусть! — Подросток упрямо набычился. — Я-то и сам дурак, что согласился. Выйдет из меня не легионер, а предатель и сволочь. Не надо мне такого. Я уж лучше к шотландцам пойду, меня, между прочим, Донах сам звал…
— Ну вот, начал соображать! — Беторикс одобрительно кивнул. — Какая разница по большому-то счету, в шотландцы ты пойдешь, в легионеры, в кирасиры, в стрельцы или фрицы, главное — мужиком быть, а не мразью.
— Да я понял! Клянусь, больше никогда…
— А вот клясться не надо. Не нужно лишнего пафоса. Будь проще, и люди к тебе потянутся. И смотри молчи — никому больше не каяться, понял? — предостерег Беторикс. — Не было ничего!
Не хватало еще, чтобы Эпоред с Бривасом и прочими узнали о предателе — проходу потом не дадут собственному вождю, который по доброте душевной взял на выезд чужого парня и так нарвался. А от Юния ничего хорошего ждать и не приходилось. Только раньше Беторикс думал, что командир Тринадцатого Железного легиона просто от понтов так разборчив, не хочет брать на выезд человека, который еще не встанет в строй по малолетству, а тот, оказывается, вон что задумал!
— Теперь уж Алезию отстоим! — радостно потер руки раскаявшийся предатель.
— А мы и так не сомневались! — хмыкнул Виталий.
Общий план нынешних маневров был основан на действительных исторических событиях — так пожелал сам Мастер. В основу лег сюжет из «Записок о галльской войне»: осада галльской крепости Алезия, где Цезарь пленил Верцингеторикса осенью пятьдесят второго года до Рождества Христова, после чего галлы распрощались с независимостью. Впрочем, исход был предрешен: Галлия, конгломерат племен, ревниво друг за другом следящих и объединившихся лишь на какое-то время, едва ли могла устоять перед Римской империей. Даже «дружба против Рима» не способна была по-настоящему сплотить всех этих эдуев, битуригов, сенонов, паризиев.