Тевтонский Лев
Шрифт:
Видно было, что хутор заброшен: дверь сорвана с петель, ворота распахнуты. Однако двор, хоть и выглядел запущенным, еще не успел зарасти травой, а рядом с сараем валялся заготовленный хворост.
— Хорошо, что не успели спалить эту адифицию, — произнес тессарий Луций, бросив взгляд на своих воинов. При этом он поеживался: видать, тоже было не жарко. — Хоть есть пристанище. Давайте загоняйте стадо в амбар.
— А что, кормить их не будем? — хмуро поинтересовался молоденький велит с метательным копьем-пилумом
— Кормить? А чем? — Сержант усмехнулся. — Если только ты пожертвуешь своей похлебкой.
Внимавшие тессарию воины обидно захохотали, а кто-то даже хлопнул незадачливого паренька по плечу.
— Так что, дружище Юний, и впрямь не жалко похлебки?
Велит сконфуженно отстранился.
— Да пошли вы…
Этих слов Виталий не понял — все-таки у него не было привычки воспринимать латынь на слух, да и матерные слова в университете не изучали, но о смысле догадался. Что, впрочем, общую ситуацию не прояснило. Никаких принадлежностей киносъемки он по-прежнему не видел, да и длинноват эпизод получался. Но тогда что это? Сон? Бред?
— Стадо! В стойло! — Не дав ему подумать, оптий резко взмахнул рукой, и легионеры принялись пинками и тупыми концами копий загонять пленников в амбар.
Удары были чувствительными, и аспирант даже выругался — вот суки! Закрыли ворота, будто это обычное дело — так просто взять и запереть две дюжины человек, в том числе детей и женщин.
Хорошо, Беторикс успел по пути оправиться, а впрочем, здесь подобные тонкости никого не смущали. Мужики отворачивались, а девчонки и женщины, развязав друг дружке руки, справляли малую нужду у дальней стены.
— Нет! — увидев такое, громко воскликнул Виталий. — Ну и скоты эти римляне, а?! Не пора ль им бить морды?
На его крик никто не прореагировал, лишь какая-то молодая женщина, погладив по голове стоявшего рядом ребенка, взглянула изумленно.
— Да что вы все смотрите-то?! — завелся молодой человек.
Бросившись к двери, он принялся стучать в нее ногами и материться, пока его не оттащил кто-то из мужиков.
— Ну? — несколько успокоенно вопросил Виталий. — Вы тоже русского не понимаете?
— Кам? Кам мулон дун? — попытался ответить один из мужчин, изможденный почти до крайности.
— Откуда вы? — по-русски и по-латыни спросил Виталий, потом попробовал по-английски и даже на всякий случай на французском, который учил пару лет в гимназии.
— Не понимаю, — на ломаной латыни ответил собеседник и покачал головой. — Не по-ни-ма-ю. Ты кто? Ты римлянин?
— Нет. Вы на каком языке говорите?
— А! Ты германец! — Доходяга хлопнул себя по лбу и тут же состроил страшную гримасу. — Тевтон! Враг!
«Инимикус» — так это звучало по-латыни.
— Инимкус! Инимикус! — загудело вокруг. — Тевтон! Враг! Враг! Враг!
Кто-то из подростков, незаметно подкравшись,
Виталий пытался отбиваться, да куда там — всем скопом накинулись! Пару раз удалось высвободить руку, звездануть по сусалам непонятно кому — в бараке было темно, приходилось бить наугад. Ах, какая-то сволочуга сильно дернула за волосы, чуть скальп не сорвала!
— Да что вы делаете-то? За что?
Казалось, его сейчас затопчут, растерзают на тысячи кусков! Что он им сделал? Навалились, налетели, словно вампиры на свежую кровушку. Сволочи…
Вдруг кто-то повелительно крикнул, похоже, женщина. Кто-то что-то переспросил, и Виталий почувствовал, что его отпустили. Ну наконец-то пришли в себя…
Молодой человек медленно сел, привалившись спиной к стене, осторожно потрогал разбитые губы… Хорошо еще, зубы не выбили, а ведь могли бы.
— Ты — тевтон? Кимвр? — присев напротив, спросила женщина, одетая в бесформенную хламиду.
Лица ее Беторикс в темноте не видел, как всех прочих, лишь смутно различал очертания фигуры. И что отвечать, не знал. Что сказать — я аспирант и социолог? Или командир клуба «Галльский вепрь»? И то и другое казалось равно неуместным в этой чудовищной обстановке, которая имела одинаково мало общего как с реалиями двадцать первого века, так и с ходом фестиваля исторической реконструкции.
— Ты — враг римлян? — продолжала допытываться незнакомка.
— Да. — Молодой человек вытер ладонью кровь. Это была, пожалуй, единственная сейчас правда, ибо симпатий увиденные вживую римляне не внушали. — Враг.
— И мы враги. Теперь уже рабы, пленники. Почему ты не говоришь, как мы?
— Потому что не знаю вашего… языка!
Виталий с трудом подбирал слова — душа просила мата, но материться по-латыни он не умел, а русского тут не поймут. Хоть обстановка и располагала, ни одного из «родных» выражений он ни разу не услышал!
— Враг римлян — наш враг. Но ты ведь не галл!
— Пожалуй, нет… — Беторикс сам не знал, к какому народу себя сейчас отнести. — Русский я.
— Этруск, что ли? — с удивлением переспросила женщина. — Вот не знала, что ваш народ еще существует!
— Существует вроде…
Бух!!! Что-то ухнуло в дверь снаружи, потом послышались громкий смех и пьяные вопли. Видать, римляне нажрались уже! Успели!
Потом запахло паленым, и, проникая сквозь щели, по стенам запрыгали оранжево-красные зайчики. Римляне жгли костры? Или факелы?
Левая створка двери распахнулась, освобождая путь дрожащему свету и вошедшим римлянам. Первым в сарай явился сержант Луций, за ним еще с десяток воинов, вооруженных пилумами и мечами.