Тевтонский Лев

Посняков Андрей

— Сальвете! — Подойдя, старик уселся на скамью рядом.

— Это наш новый товарищ. — Апис кивнул на Виталия. — Бьется очень даже неплохо, недаром хозяин так к нему… Кое-что надо, конечно, поправить. А то поубивает всех соперников первым же выпадом!

— А, значит, ты воин? — ухмыльнулся Клавдий. — Ладно, сегодня вечером поглядим, подберем тебе амуницию. Ты какое оружие предпочитаешь? Гладиус, спату? Дротики?

— Спату, — признался Виталий. — А еще лучше добрый галльский меч.

В своей реконструкторской

практике он предпочитал более длинные клинки, удобные в сражении вне строя. Гладиус хорош в основном в плотной шеренге когорты, а это ему тут не светило.

— Есть у нас и галльские мечи, и спата найдется, — показав желтые зубы, ухмыльнулся старик. — Если ты и вправду стоишь того, что про тебя говорят, так будешь жить не тужить, верно, Красавчик?

— Послушай-ка, Клавдий, выпусти меня через калиточку на один миг, — вдруг попросил Апис.

— Что, опять притащил за собой девок? — осклабился тренер.

— Я притащил? Да они сами за мной пять кварталов шли. Возьму на ночь какую-нибудь, коли приперлись. Или сразу несколько?

— Тьфу! — Старик негодующе сплюнул. — Экий ты неуемный жеребец!

— Так я ж гладиатор, а не юрист засушенный!

— Ну, ступай, коли приперло. Ха! А ты не забыл, Красавчик, какой сегодня день?

— И какой же? Что в нем особенного?

— А то, что ты же сам договаривался с той тощей матроной на календы, ноны и за четыре дня до ид. Я помню про твои свиданки, а ты и забыл?

На первое, пятое и десятое числа, перевел в уме Виталий.

— И правда, — задумчиво кивнул гладиатор. — А что, уже календы?

— Сегодня как раз.

— Вот ведь… чуть не забыл! Значит, сегодня с матроной… Но ты все равно меня выпусти, я с девчонками на завтра договорюсь.

— Ой, Красавчик, похотливый ты кобель!

Гладиатор захохотал и, поднявшись на ноги, похлопал старика по плечу.

— Будто ты сам таким не был в молодости, дружище Клавдий! Был-был, я вижу! Ну идем же, а то без тебя меня не выпустят.

— Да иду уж, иду… — проворчал отчасти польщенный старик, и оба гладиатора, молодой и бывший, зашагали к воротам.

Чуть погодя во дворе показался ланиста — один, без гостей. Уселся рядом с Виталием, потер руки и вдруг подмигнул:

— Ну все, сговорились. Теперь ты мой. Шестьдесят тысяч сестерциев — монетка к монетке! Ну и господин Сульпиций, конечно, арендовал у меня целиком труппу, а в придачу все нужное для праздника — разноцветные флажки, мантии и тому подобное. Тебя тоже задействуем. Сейчас у нас обед, потом до вечера тренировки, потом ужин. Жить пока будешь в карцере. Уж извини, должен же я к тебе присмотреться, у нас все новички одиночки поначалу именно там и живут. До игр поживешь и ты. Не беспокойся, солома там свежая, мягко. А уж дальше — как себя проявишь на играх. Может быть, переселишься в уютную комнату с хорошей

мебелью. Роскошь надо заработать, так живут не многие, но тебе, думаю, это вполне по силам.

— А где живет большинство?

— Те галльские неумехи? — презрительно скривился ланиста. — Купил молодых по дешевке, дурак! Гонору у них много, а толку… Ладно, хоть не жалко — пусть мрут. Да ведь и умереть красиво не могут, а зритель такого не любит. А, вон и Клавдий с Аписом идут. Куда это их собаки носили?

— Сальве, Валерий.

— Сальве, Клавдий. Как жизнь?

— А то не знаешь? — присаживаясь на скамью, хмыкнул старик. — Этот новичок кто, галл?

— Нет. — Ланиста покачал головой. — Юний сказал, он не знает языка галлов.

— Значит, германец, — уверенно кивнул старик.

— Или фракиец, иллириец, грек. — Красавчик Апис улыбнулся. — Главное, он понимает латынь, так и спросите у него самого, чего гадать? Эй, парень, ты кто?

— Человек, — пожал плечами Виталий и со вздохом добавил: — Из далекого-далекого будущего.

— О, видали? — хмыкнул гладиатор. — Он у нас, оказывается, философ! Ладно, пойду-ка я отдохну… Что сегодня на обед, Валерий? Опять рыба?

— Ну рыба, и что с того? Между прочим, вкусная.

— Вот сам ее и ешь! — презрительно сплюнул Красавчик. — А я предпочитаю мясо в белом бобовом соусе.

— Ну ладно, ладно! — Валерий с неудовольствием нахмурился, но не стал перечить своей суперзвезде. — Велю, чтоб тебе принесли мясо. Все, как ты любишь, Апис! Кстати, не хочешь переселиться в доходный дом? Клоден, хозяин, сдает апартаменты на четвертом этаже, как раз над моими, не такие уж плохие.

— Ага, знаю я, — отмахнулся гладиатор. — На четвертом этаже пусть галльские неумехи живут, если, конечно, сподобятся заработать хотя бы по пять золотых. Кстати, этот центурион Марк Сульпиций — богатый человек?

— Ну… — Ланиста взъерошил затылок. — Думаю, да, раз уж он метит в квесторы.

— А-а-а! Так вот в чем дело! Значит, в квесторы?

— Ну или в эдилы, преторы, трибуны… откуда я знаю? В общем, рвется во власть. Война в Косматой Галлии закончилась, чем ему теперь заняться?

— Война в Галлии закончилась? — недоверчиво прищурился Клавдий. — Ну-ну…

Обед был простым, но довольно сытным: чечевичная похлебка, жаренная на углях рыба, каша из зерновых. Потом всех гладиаторов выгнали во двор, и уж тут-то Виталий смог наконец внимательно рассмотреть свое новое окружение. Кроме Красавчика в шеренге обнаружились еще четверо неплохо одетых парней лет двадцати пяти — мускулистых, тренированных, явно знающих себе цену. Все же остальные выглядели доходягами: галльские подростки лет пятнадцати или чуть больше, жалкие, полуголые, грязные, торопливо глотающие объедки.