Тевтонский Лев
Шрифт:
— Сальвете! — Подойдя, старик уселся на скамью рядом.
— Это наш новый товарищ. — Апис кивнул на Виталия. — Бьется очень даже неплохо, недаром хозяин так к нему… Кое-что надо, конечно, поправить. А то поубивает всех соперников первым же выпадом!
— А, значит, ты воин? — ухмыльнулся Клавдий. — Ладно, сегодня вечером поглядим, подберем тебе амуницию. Ты какое оружие предпочитаешь? Гладиус, спату? Дротики?
— Спату, — признался Виталий. — А еще лучше добрый галльский меч.
В своей реконструкторской
— Есть у нас и галльские мечи, и спата найдется, — показав желтые зубы, ухмыльнулся старик. — Если ты и вправду стоишь того, что про тебя говорят, так будешь жить не тужить, верно, Красавчик?
— Послушай-ка, Клавдий, выпусти меня через калиточку на один миг, — вдруг попросил Апис.
— Что, опять притащил за собой девок? — осклабился тренер.
— Я притащил? Да они сами за мной пять кварталов шли. Возьму на ночь какую-нибудь, коли приперлись. Или сразу несколько?
— Тьфу! — Старик негодующе сплюнул. — Экий ты неуемный жеребец!
— Так я ж гладиатор, а не юрист засушенный!
— Ну, ступай, коли приперло. Ха! А ты не забыл, Красавчик, какой сегодня день?
— И какой же? Что в нем особенного?
— А то, что ты же сам договаривался с той тощей матроной на календы, ноны и за четыре дня до ид. Я помню про твои свиданки, а ты и забыл?
На первое, пятое и десятое числа, перевел в уме Виталий.
— И правда, — задумчиво кивнул гладиатор. — А что, уже календы?
— Сегодня как раз.
— Вот ведь… чуть не забыл! Значит, сегодня с матроной… Но ты все равно меня выпусти, я с девчонками на завтра договорюсь.
— Ой, Красавчик, похотливый ты кобель!
Гладиатор захохотал и, поднявшись на ноги, похлопал старика по плечу.
— Будто ты сам таким не был в молодости, дружище Клавдий! Был-был, я вижу! Ну идем же, а то без тебя меня не выпустят.
— Да иду уж, иду… — проворчал отчасти польщенный старик, и оба гладиатора, молодой и бывший, зашагали к воротам.
Чуть погодя во дворе показался ланиста — один, без гостей. Уселся рядом с Виталием, потер руки и вдруг подмигнул:
— Ну все, сговорились. Теперь ты мой. Шестьдесят тысяч сестерциев — монетка к монетке! Ну и господин Сульпиций, конечно, арендовал у меня целиком труппу, а в придачу все нужное для праздника — разноцветные флажки, мантии и тому подобное. Тебя тоже задействуем. Сейчас у нас обед, потом до вечера тренировки, потом ужин. Жить пока будешь в карцере. Уж извини, должен же я к тебе присмотреться, у нас все новички одиночки поначалу именно там и живут. До игр поживешь и ты. Не беспокойся, солома там свежая, мягко. А уж дальше — как себя проявишь на играх. Может быть, переселишься в уютную комнату с хорошей
— А где живет большинство?
— Те галльские неумехи? — презрительно скривился ланиста. — Купил молодых по дешевке, дурак! Гонору у них много, а толку… Ладно, хоть не жалко — пусть мрут. Да ведь и умереть красиво не могут, а зритель такого не любит. А, вон и Клавдий с Аписом идут. Куда это их собаки носили?
— Сальве, Валерий.
— Сальве, Клавдий. Как жизнь?
— А то не знаешь? — присаживаясь на скамью, хмыкнул старик. — Этот новичок кто, галл?
— Нет. — Ланиста покачал головой. — Юний сказал, он не знает языка галлов.
— Значит, германец, — уверенно кивнул старик.
— Или фракиец, иллириец, грек. — Красавчик Апис улыбнулся. — Главное, он понимает латынь, так и спросите у него самого, чего гадать? Эй, парень, ты кто?
— Человек, — пожал плечами Виталий и со вздохом добавил: — Из далекого-далекого будущего.
— О, видали? — хмыкнул гладиатор. — Он у нас, оказывается, философ! Ладно, пойду-ка я отдохну… Что сегодня на обед, Валерий? Опять рыба?
— Ну рыба, и что с того? Между прочим, вкусная.
— Вот сам ее и ешь! — презрительно сплюнул Красавчик. — А я предпочитаю мясо в белом бобовом соусе.
— Ну ладно, ладно! — Валерий с неудовольствием нахмурился, но не стал перечить своей суперзвезде. — Велю, чтоб тебе принесли мясо. Все, как ты любишь, Апис! Кстати, не хочешь переселиться в доходный дом? Клоден, хозяин, сдает апартаменты на четвертом этаже, как раз над моими, не такие уж плохие.
— Ага, знаю я, — отмахнулся гладиатор. — На четвертом этаже пусть галльские неумехи живут, если, конечно, сподобятся заработать хотя бы по пять золотых. Кстати, этот центурион Марк Сульпиций — богатый человек?
— Ну… — Ланиста взъерошил затылок. — Думаю, да, раз уж он метит в квесторы.
— А-а-а! Так вот в чем дело! Значит, в квесторы?
— Ну или в эдилы, преторы, трибуны… откуда я знаю? В общем, рвется во власть. Война в Косматой Галлии закончилась, чем ему теперь заняться?
— Война в Галлии закончилась? — недоверчиво прищурился Клавдий. — Ну-ну…
Обед был простым, но довольно сытным: чечевичная похлебка, жаренная на углях рыба, каша из зерновых. Потом всех гладиаторов выгнали во двор, и уж тут-то Виталий смог наконец внимательно рассмотреть свое новое окружение. Кроме Красавчика в шеренге обнаружились еще четверо неплохо одетых парней лет двадцати пяти — мускулистых, тренированных, явно знающих себе цену. Все же остальные выглядели доходягами: галльские подростки лет пятнадцати или чуть больше, жалкие, полуголые, грязные, торопливо глотающие объедки.