Тевтонский Лев

Посняков Андрей

— Буду надеяться.

— И может, даже напьемся вражеской крови!

— Иди-иди, вурдалак, — скривив губы, отмахнулся Беторикс. — Крови он жаждет, ишь ты. Мало на арене крови было? Да, и будь осторожен, посматривай. Мало ли, вдруг еще будут гости.

— Не беспокойся, — самоуверенно обнадежил юноша. — От меня еще никто не уходил.

Галл скрылся в кустах, довольный и исполненный самых радужных надежд — еще бы, у него теперь был и лук, и стрелы!

— М-да, что-нибудь вкусное принесет, — пробормотал себе под нос Беторикс.

А потом, усевшись рядом с пленным под елкой, принялся напряженно думать,

вспоминая все то, чему учился, а именно методы прикладных социологических исследований. Еще точнее, устный опрос, иначе, интервью — единственное, что он в данных условиях мог применить на практике. Социологическое интервью, то есть метод получения информации путем непосредственной целенаправленной беседы с респондентом, куда сложнее журналистского. Пока Соколиный Глаз охотится и никто не мешает, нужно тщательно продумать вопросы. В основном следует использовать открытые, то есть не содержащие в себе подсказки, однако в качестве контрольных — а не врет ли парень? — можно использовать и закрытые, с несколькими вариантами ответа… Вообще-то такой метод съема информации, как социологическое интервью, применяется исследователями довольно редко, ибо, несмотря на кажущуюся простоту, требует тщательной подготовки и недюжинного владения техникой беседы, что дается далеко не каждому. Нужны коммуникабельность, умение войти в доверие, заинтересовать! Но в успехе Виталий не сомневался: как-никак он все же без пяти минут кандидат наук, а потенциальный собеседник — всего лишь глупый дикий мальчишка, неграмотный даже. Да еще и оглушенный ударом по голове, что обычно не способствует ясности мышления. Не слишком ли с этим перестарался? Да нет, кожа на голове содрана, вот и кровит. Шишка будет, максимум небольшое сотрясение, и то вряд ли.

Ага, ага… приходит в себя… вот застонал… Ну, давай же, открой глаза, давай же! «Интересно, знает ли он латынь?» — вдруг с беспокойством подумал Виталий. Если только галльский, то из интервью выйдет мало толку — хоть Беторикс и упражнялся, постоянно беседуя со спутниками, все же за считаные дни чужой язык не выучишь.

— Ту ест пуэр либер! — едва только пленник пришел в себя, с улыбкой произнес Беторикс. — Ты — свободный мальчик.

— Ту ест инимикус! Ты — враг! — Подросток тут же презрительно скривил губы и нахохлился, словно замерзший воробей.

Тесная детская туника, из которой пленник явно уже вырос, рваные браки, узкие женские башмаки, нестриженые русые волосы, худощавое лицо с серыми большими глазами… Однако ухмыляется, за показной наглостью пряча смущение, точь-в-точь двоечник у доски или партизан на допросе в немецкой управе. Никого не видел, ничего не знаю, никому ничего не скажу!

— Разве мы с тобой враги? — снова улыбнулся Виталий. — Ты же избавил нас от ведьмы! И я, и мой друг тебе очень и очень благодарны. Ну, не лично тебе, а всем тем людям, с которыми ты был. Спасибо! Большое спасибо! Не знаю, как бы мы от нее избавились без вас. Благодарю!

Встав, молодой человек приложил руку к сердцу и несколько раз поклонился, чем привел пленника в явное замешательство. Чувствовалось, что парень такого не ожидал и растерялся.

— Колдунья? О ком ты?

— Да-да, колдунья. Ты не смотри, что она выглядит как обычная девушка, эта ведьма очень хитра и коварна. Между прочим, она умеет превращаться в волчицу… и в журавля! В того самого, что

нарисован у нее на животе.

— Что у нее на животе, я не видел.

— Ну еще бы… — Тевтонский Лев порылся в кошеле и, подавив вздох, вытащил последний сестерций. — Вот, держи. Прими нашу благодарность.

— Это… — Мальчишка захлопал глазами. — Мне, да?

— Тебе, тебе, бери, о славный избавитель!

Пленник в любой момент ожидал подвоха, а того не было, и оттого напряжение, зависшее в серых глазах, постепенно сменилось недоумением, а затем любопытством. Уж чем-чем, а личностью исследователя респондент теперь был точно заинтересован!

— Ну, бери же! Купишь себе что-нибудь… Уф!!! С этой колдуньей… прямо гора с плеч свалилась. Видишь ли, ее навязал нам один друид, наложил, гад, заклятие…

Виталий уже почти забыл про заранее подготовленные вопросы, снова его, как Остапа Бендера, понесло, однако, судя по расширившимся глазам мальчишки, в нужную сторону! Так и надо было разговаривать с этим упрямым эдуем, как и все галлы, презирающим смерть.

Племенную принадлежность супостата Кариоликс определил верно — кто еще будет шпарить на латыни, здешнем языке межнационального общения, как не «римские братья»? Хотя политическая ситуация здесь отличалась неопределенностью и изменчивостью, так что можно было и ее между делом прощупать парой контрольных вопросиков.

— Мы ведь бедные торговцы, — вдохновенно продолжал Беторикс. — Шли себе на север, в Лютецию, да на свою беду повстречались с друидом. Это был битуригский друид, знаешь, такой высоченный, страшный, в черном плаще и рогатом шлеме, а голос глухой…

— А как зовут этого друида? — опасливо осведомился мальчишка. — И не пришел ли он за вами сюда? Ведь мог! Я про битуригов много чего нехорошего слышал.

— И я слышал! — с готовностью поддакнул Виталий. — Общеизвестно, что доверять им нельзя и ничего хорошего от них ждать не следует. А зовут его… мм… Дарт Вейдер, он в их племени один из самых знатных. Злым своим колдовством и темной силой заставил он нас отдать ему все наши повозки, товары, слуг и мулов, а взамен навязал нам колдунью… Той ночью она обернулась волчицей прямо у нас на глазах — вы, возможно, слышали вой?

— Слышали, — хлопнув глазами, признался парнишка. — Но я думал, что это простой волк…

— Ха! Волк? Да разве же простые волки так жутко воют?

— Не-ет… — Пленник, теперь, лучше сказать, респондент, страдальчески сморщился и потрогал затылок.

— Что, голова болит? — участливо осведомился Виталий. — Это тебя колдунья поразила молнией!

— Молния? А мне показалось, это был камень.

— Откуда здесь взяться камню? Кто его мог метнуть, когда я и мой друг тонули в трясине? Если бы ты нас не спас, мы погибли бы!

— Я вас спас?

— А ты не помнишь? — Виталий в изумлении хлопнул себя по бедрам.

— Нет…

— Вот видишь! Это все она, молния, точнее, колдунья. Достала-таки тебя! И как она сумела послать свое колдовство на такое далекое расстояние? Может, у нее есть какая-то твоя вещь? Или ее — у тебя? Может, волосок за одежду зацепился? Ты знаешь, колдунам и этого достаточно, чтобы найти человека где угодно, хоть за три дневных перехода!

— Э… — Пленник бросил затравленный взгляд на собственную обувь. — Разве что вот… я, пожалуй, башмаки в болото выкину.