Тезей
Шрифт:
То есть, не предвкушая от будущих таких разговоров с женщинами никакого удовольствия, мужчины понимали, что объясниться надо. А то нехорошо как-то...
Правда, будь представители сильного пола, приплывшие к амазонкам, повнимательней, они бы уже и теперь заметили приятные и понятные для них знаки женской слабости. Но, во-первых, не станем забегать вперед. А, во-вторых, когда это мужчины, если речь заходит о женщинах, были достаточно зрячими, чтобы видеть не то, что им видится, а то, на что женщины пытаются обратить их внимание.
Бесспорно и другое.
Однако, стоп! Не станем углубляться в дебри. Так смертному и потеряться нетрудно. Не найдет он пути назад. Пропадет...
Потому вернемся на берега загадочного Фермодонта, в невероятный город амазонок Фемискиру.
Узкий залив становился рекой уже на подступах к главному здешнему поселению. Заметно и даже резко. Прямо на глазах широкая морская вода сменялась заурядным устьем реки.
– У моря наш Фермодонт - словно Нил египтян, - сочла нужным заметить Тезею Антиопа.
– Нил такой громадный?
– удивился Тезей, привыкший ко вполне домашним греческим речонкам.
– Ни одна птица за год не долетит до его начала.
– Птицы за год хоть куда долетят, - не поверил молодой царь Афин.
– Нил выбегает из ладоней богов с самого неба, - холодно ответила за Антиопу Меланиппа.
Она оставалась враждебно напряжена по отношению к непрошенным гостям.
Взгляду от реки домики амазонок казались совершенно одинаковыми. И темными. До черноты. Может, лучи солнца сейчас так невыгодно для них падали. Или гладь воды, отражая свет, слишком уж сильно сияла. Ряды совершенно одинаковых черных ячеек из дерева. А между ними - два высоченных строения дворец царицы и городской храм из камня. Их так и величали - Каменные дома.
Перед дворцом и храмом - просторные овалы площадок. Пустых, без травы. С горки бы, вероятно, они выглядели, как вытянутая восьмерка.
Во дворец и провели поначалу гостей, кроме немногих, кто остался следить за порядком на кораблях. Провели, окруженных полчищем конных амазонок, словно пленных, хотя и греки шествовали при полном вооружении. Ну, если и не как пленных вели мужчин ко дворцу, то все равно как некую добычу.
Гостей накормили во дворце буднично, соорудив чисто мужское застолье. Мол, ешьте, - не жалко. Словно никто гостями и не интересуется. Среди стольких-то женщин мужчины чувствовали себе неприкаянными.
После застолья на скорую руку гостей вывели на площадь перед дворцом царицы, разместились греки на скамьях обширного постамента. Недавно еще пустынная площадь была заполнена амазонками. Ближе к гостям - пешими без оружия, за ними - с оружием и на конях. Между амазонками и гостями оставалось значительное свободное пространство. Хозяева чего-то ждали.
Гости громко и, словно подчеркивая свою независимость от заполнивших площадку, переговаривались
По площади плыл гул сдержанных женских голосов.
Мужчинам и впрямь надоело ждать. Разговоры на их стороне затихли. А женская сторона - продолжала отдельно существовать. О мужчинах словно забыли.
А дело-то все было в том, что амазонки попросту не были готовы к приему стольких гостей-мужчин. Отразить их вооруженное нападение - это пожалуйста. Сведения о приближении чужестранцев до Фемискиры дошли. А вот как встречать их иначе... Впрочем, как это повсеместно случается, не готово оказалось не население амазонское, а его предводительницы. Так и бывает всегда - народ уже давно все просек и ждет-пождет волеизъявления правителей. Даже приплывшие сюда мужчины уже ощущали свою готовность, пусть и к чему бы то ни было.
Сказались и чисто женские слабости. Те специфические и приятные слабости, о которых шла речь выше и которых приплывшие сюда мужчины в амазонках сразу углядеть не сумели. В части дворца, противоположной той, где утоляли голод мужчины, а потому теперь ее можно назвать женской, лихорадочно готовились к выходу на площадь исполнительницы священного танца воительниц. Для танца подобрали самых рослых амазонок, чтобы и издалека их было хорошо видно. Пока же в помещении, откуда танцовщицы должны были двинуться на площадь, слонялись ждущие этого и любопытствующие обитатели Фемискиры.
– Где отряд?
– сердито командовала Меланиппа.
– Выстроить его!
В помещение ввели трех рослых амазонок со щитами в руках: Молпадию, Лампадо и Гиппу. Они встали рядом, почти вплотную друг к другу, оставляя место для остальных танцовщиц.
– А другие где?
– Причесываются, - невозмутимо объяснила старуха Орифия, верховная жрица амазонок.
– Как это?
– не поняла Меланиппа.
– Эти вот причесались, а те нет, - сказала старуха.
Из-под шлемов каждой из трех выстроившихся танцовщиц колечками свисали пряди волос разной длины.
– Куда остальные запропастились?
– уже кричала Меланиппа.
– ...Где есть зеркала, - весело заметила присутствующая здесь Антиопа.
– Дылды, - ругалась Меланиппа, - тоже мне вестницы солнца, крепость двужильная... Жрицы-то куда смотрят?
– Жрицы им помогают, - сказала Орифия.
– Вместо того, чтобы за волосы их сюда вытащить, - не сдавалась Меланиппа.
– От зеркал-то, - усмехнулась Антиопа.
– Они же вооружены.
Однако все когда-то заканчивается, даже самосовершенствование женщин перед зеркалами. Впрочем, это только мужчины считают, будто представительницы прекрасного пола излишне перед зеркалами крутятся, изучая свое отражение. Просто мужчина при этом впадает в безделье ждать, томиться. И время тянется долго. Женщины же торопятся, а время летит. Главное-то будет для них там, а не здесь. Там, где они предстанут во всеоружии. Здесь же надо готовиться целеустремленно, изобретательно. И время, конечно, летит. Его не хватает.