Тезей
Шрифт:
– А разве боги со смертными не общались?
– вырвалось у кого-то из смертных.
– Гермес, объясни, - кивнул всецарь Гермесу, все еще стоящему рядом.
– Пониманию не поддается, - охотно произнес сообразительный сын Зевса.
– Однако для всех нынче разрешаю праздничное опьянение. Как для богов, так и для детей меньших наших. Тут и соединимся, так что смешивайте земные вина с нектаром и амброзией. И пьянеть можно всем одинаково.
– И что выйдет?
– спросил Автолик, слывший самым хитроумным среди земных героев.
– Пониманию не поддается, - сделав серьезное лицо, повторил Гермес.
И
– Восславим же невесту и жениха, - провозгласил наконец всецарь, - и мужественного Пелея, и дивную Фетиду, и их брачное ложе, которое сегодня увидит распущенным пояс нашей красавицы.
Последнее развеселило богов и богинь, поскольку им-то, что ни говори, было известно, что ложе, и не одно, уже не раз видело пояс на красавице Фетиде распущенным рядом с Пелеем. Однако божественные смешки быстро потонули в общем гуле поздравлений и величаний. Опустошались чаши с земным вином, смешанным с божественными нектаром и амброзией. Свояки жениха, ближе других сидевшие к новобрачным, грянули свадебную песню, которую хором, быстро обретшим стройность, подхватила вся пещера. Новые родственники, земные и бессмертные, наперебой славили Фетиду и Пелея. Столы словно сами раздвинулись, образовав свободное пространство, покрытое плотным ковром белого песка, и пятьдесят нереид - сестры невесты - пустились в пляс.
Когда смолк хор и оборвался танец, и столы неощутимо снова сдвинулись, Зевс, обращаясь больше к смертным гостям, благодушно заметил:
– Видите, как все хорошо, хорошая свадьба, и все есть, и не надо сватовства, расспросов о богатстве и происхождении, не надо ни посулов, ни обмана, ни заговоров, ни склок...
– Замечательно!
– опять первым из смертных героев отозвался Автолик, у нас на земле такие мирные свадьбы бывают только у самых бедных.
И пещера разразилась громовым хохотом.
– Гуляйте, гуляйте, - неопределенно улыбнулся всецарь.
И эта его улыбка адресовалась не только к смертным, но и к богам.
Тезей сидел рядом с Гераклом. К ним присоединилась охотница Аталанта, одна из тех немногих земных женщин, что попали сюда. И каждый из троих вспоминал, как они втроем, покинув аргонавтов, встретили ночь на склоне горы в лесу, на берегу моря. Остальные земные гости - кто с кем прибыл, тот с тем и сидел, кроме нимф, расстроивших мужские ряды. Тут были и водные нимфы океаниды и нереиды с наядами; и горные - орестиады; и лесные - альсеады, дриады, гамадриады и даже мелиады, которым из всех деревьев позволялось общаться только с ясенями. Смертным мужчинам здесь разрешалось выбирать, кого хочешь. Но они устраивались в обществе очаровательных нимф - богинь, может быть, и невысокого ранга, но ведь бессмертных. По крайней мере, в глазах людей. И более далеко их желания не распространялись.
К тому же к земным мужчинам подсели и богини покруче: Эвринома, Эос, Эрато. Эрато в бывшей неразлучной троице сумасбродных подруг заменила вступающую сейчас в брак Фетиду. Но и это не внесло никаких эксцессов в празднество. Смертные понимали свое место среди богов.
И вдруг равновесие, сообразность желаний, общее умиротворение за свадебными столами разрушились. И поводом тому, кто бы мог подумать, стала сама Гера. Гера неожиданно для всех на своем божественном троне, поощрительно улыбаясь, подкатила прямо
– Можешь поухаживать за мной, несносный противник, - проговорила богиня.
– Это счастье, всецарица, - даже растерялся отнюдь не пугливый герой. Но кто я такой, чтобы приблизиться к великой богине?
– Интересно, - рассмеялась Гера, - на земле ты частенько всячески меня огорчал, а тут не можешь порадовать чем-нибудь... приятным.
– Чем приятным?
– спросил бесхитростный Геракл.
– Собой, конечно, - направляла его Гера.
– О великая мать, - не без волнения произнес Геракл, - я никогда не испытывал к тебе ничего плохого. Я готов прославлять тебя.
– Я тебе не мать, - остановила героя Гера.
– Я не давала тебе моего молока, я пролила его... Не прославляй меня, а ухаживай за мной.
Всецарица легким движением руки освободилась от своего царственного трона, отправив его, надо полагать, в божественные кладовые, и оказалась на обыкновенном сидении рядом с Гераклом.
– А он?..- покосился Геракл в сторону Зевса.
– Он меня ревновать к тебе не станет, - откликнулась Гера.
– Если бы взревновал...
Она загадочно улыбнулась. И сразу грозная морщинка на мгновение появилась над ее прекрасной переносицей.
– Тогда бы Геракл стал не только самым гонимым человеком на земле, но и самым счастливым.
Это уже проворковала богиня любви Афродита, тоже подкатившая к ним на своем троне.
– Разве я недостаточно несчастлив, - вздохнул Геракл.
– На земле..., - уточнила Гера.
Богиня любви ничего не ответила и прокатила мимо Геракла прямо к Тезею, где тут же, следуя примеру Геры, избавилась от своего трона.
– Что тебе про меня говорила твоя Герофила?
– спросила она афинского царя.
– Она пошутила, - нашелся Тезей.
– А если вправду?
– Тогда я был бы счастливейшим...
– А вот и нет.
– Почему?
– Тезей очень прямо посмотрел в глаза Афродиты.
– А вот так, - рассмеялась она.
– Ты говоришь с ним не как богиня, - заметила Гера.
– Я говорю с человеком, с мужчиной. И следом за тобой говорю с мужчиной как женщина, - повела прекрасным плечиком богиня любви.
– Впрочем, все они...
– Как и все боги, - откликнулась Гера.
В этот момент у светящейся стены появились подарки богов Пелею: копье из ясеня поднес жениху кентавр Хирон; фиалу, украшенную фигурой Эрота, Афродита; роскошную хламиду - Гера; свирель - Афина. Возник и светящийся прямоугольник со скачущими конями Белием и Ксанфом. Так демонстрировался подарок жениху Посейдона. И смертных так восхитили божественные животные, и, особенно, способ, каким им их показали, что многие повскакивали со своих мест, устремляясь к волшебному прямоугольнику.
Когда же вернулись к столам, поняли, что почти все бессмертные женщины перебрались к ним, земным героям. Свадьба в чертогах богов - потому все желания исполнимы. И свадьба располовинилась: мужская часть, где оставались только боги (к чему трогаться с места, если нет среди гостей земных женщин), и часть, где греческие герои на время свадьбы обзавелись небесными подругами.