The Kills

Белый Шум

— Зажми рану, — я поднимаю трясущиеся руки девушки, кладя их ей на живот.

Мои руки дрожат так же сильно, адреналин не дает отключиться, заставляя мозг соображать быстрее. Резкий запах железа, висящий в воздухе, душит своей тяжестью. Вдалеке слышны выстрелы и приглушенные крики, четко различимые через плач тех, кто в кабинете, его словно приглушили, сосредотачивая слух на более важных вещах.

— Не бросай меня, Кейт, — со слезами на глазах просит Стефани, в них больше нет привычной неприязни.

—

Просто держись. Скоро все закончится.

Она трясется от боли, а я понимаю, что ей нужно в больницу, но пока что никак. Время играет не в нашу пользу.

В коридоре слышны шаги. Он возвращается.

— Кейт, Кейт, — моя одноклассница сжимает холодеющие пальцы на моем запястье. — Не уходи.

— Я здесь.

— Уилсон, — гремит сзади прямо надо мной. — Зачем ты ей помогаешь?

— Рикки, не надо, — я, быстро разворачиваясь, пячусь назад, перебирая руками по скользкому от крови полу, едва на распластавшись прямо перед моим другом.

Он отрицательно качает головой, осуждающе меряет меня холодным взглядом, направляет оружие на Стефани и стреляет. Я испуганно вскрикиваю, сотрясаясь всем телом от выстрела.

— Знаешь, — он вставляет патроны и передергивает затвор, от этого металлического лязганья нутро готово вывернуться наизнанку, сейчас у него в руках уже другое оружие. — Я был о тебе лучшего мнения, — парень упирает приклад в плечо и направляет на меня дуло, смотрящее своим черным глазом в мое лицо.

Кто сказал, что вся жизнь проносится перед глазами? Чушь собачья, нет никаких картин прошлого, есть только ты, страх и неизбежность смерти в моменте, да яростно бьющееся в грудной клетке сердце.

Мой одноклассник немного раздумывает, целится в мой живот и стреляет.

***

Мне показалось у Люци случился шок от моей истории. А это ведь только ее треть. Он молчал, рассматривая остывший чай в кружке на столе.

— Я должна была заметить, понять, что он собирается сделать. Эти рисунки, он же рисовал их не один раз.

— Нет, — тихо и удрученно одернул меня Люций. — Ты была ребенком, это должны были заметить взрослые, учителя, которые, предпочли закрывать глаза. А не затравленный ребенок. Что случилось с твоим… с Рикки.

— Он застрелился. Услышал, что начался штурм школы, пошел в соседний кабинет и выстрелил себе в голову.

Я замолчала, вспоминая как поняла, что именно за выстрел сделал парень, после того, как ранил меня.

— А ты, — мужчина коснулся того участка, где был шрам, поверх футболки, — все в порядке?

Он не стал задавать уточняющие вопросы, но я поняла о чем речь.

— Да. На здоровье никак не сказалось ранение. Органы не задеты. Везение, если можно так сказать, — я слабо улыбнулась, пытаясь показать, что отношусь к его вопросу

спокойно.

Детектив наклонился, невесомо касаясь губами моего лба.

«Что же, следующая история уже не вызовет в нем порывов нежности».

Я спрятала глаза от его взора, полного жалости ко мне, встала с дивана, аккуратно вывернувшись из утешительных объятий, чем вызвала удивление, которое становилось лишь больше, по мере наблюдения за моими действиями. Расстегнула джинсы, слегка задрала футболку свободной рукой, отогнула левую часть джинсовой ткани, одновременно отодвигая большим пальцем резинку белья. Показался тонкий, белый шрам возле бедренной кости слева.

— Этот я получила в шестнадцать.

***

После той ситуации в школе я осталась учиться в ней же, даже такое событие не заставило моих родителей отказаться от престижного учебного заведения. Но дружить с кем-либо я теперь побаивалась, предпочитая держаться особняком. После занятий я задержалась, читая в библиотеке. Теперь библиотека была не бегством, а местом, где мне нравилось проводить время, имея в качестве друзей лишь книги с потрепанными временем страницами.

Учебный год только начался, я была полна энтузиазма и надежд. Можно было попробовать закончить год с отличием, трудясь более усердно, чем в предыдущий, омраченный серьезной психологической травмой.

Школьный психолог долго вел беседы с выжившими и в частности со мной, стало немного легче, но мысль о том, что я могла бы все предотвратить, одолевала меня даже после сеансов. Хотелось отыграть назад, исправить произошедшее, да только жизнь не игра, нельзя загрузиться заново и пройти уровень без ошибок.

Глубоко погрузившись в свои мысли, я иду домой с остановки, рассматривая обувь и заплеванный, грязный асфальт, исчезающий под подошвой. Не сразу слышу, как за мной уцепился какой-то тип. Оглядываюсь. Мужчина лет сорока в изношенных джинсах и серой толстовке с пятнами сутулясь идет следом. Заметив мой интерес, он слегка отстает, рассматривая битые бутылки под ногами.

Ускоряю шаг. Мой преследователь тоже. По спине бежит холодок. Я сжимаю пальцами лямку рюкзака, почти переходя на бег. Мужчина не отстает.

— Эй! — он свистит мне вдогонку.

Я начинаю бежать. Он тоже бежит. Почти успеваю завернуть за угол, как меня с силой хватают за живот, зажимая второй рукой рот и оттаскивают обратно. Рюкзак падает на асфальт, не оставляя преград. Его ладонь грубая и шершавая, воняет дешевым табаком и машинным маслом.

Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, пару раз попадаю каблуком школьной туфли по его колену.

— Сука, — злобно шипит он.

Мужчина тащит меня в подвал заброшенного дома. Я луплю его по рукам, но тщетно.