Тиасса
Шрифт:
— Внешние признаки открывающихся врат.
— Именно признаки, не врата?
— Не врата.
— Но почему вы обратились ко мне, любой…
— Потому что по признакам это должно походить на дженойнов. — Молчание. — О, перестаньте, леди Чеору, если вы и дальше будете на меня так смотреть, я подумаю, что вы пытаетесь меня околдовать.
— Признаки, как если бы дженойны пытались пробиться в наш мир?
— В точности. И это должны быть убедительные признаки.
— Вы понимаете, что случится,
— О да, — ответил он, — очень хорошо понимаю. Есть некие устройства, с помощью которых Империя следит за подобными явлениями. И устройства эти не защищены против…
— А вы понимаете, что случится с нами, если нас поймают?
— Не думаю, что меня поймают. Но даже если и так, вы в любом случае останетесь в безопасности.
— Я даже не знаю, по какому тарифу учесть такую работу. Надо подумать.
— Думайте сколько пожелаете.
— Ведь возможно, делом заинтересуется сама Чародейка горы Дзур. Такое раньше уже случалось.
— Возможное дело.
Чеору помолчала.
— Вы уже придумали место?
Он развернул карту и показал отметку.
— Очень недалеко от города, — заметила она.
— Недалеко, да.
— Что ж. Полагаю, вы знаете, что делаете. Тысяча.
— Думаю, вы предпочтете наличные. Пошлите кого-нибудь, чтобы забрать всю сумму.
— Моего мужа зовут Джессик. Я сообщу вам, когда буду готова.
— Я бы предпочел уведомление за два дня до того.
— Два дня? Тут работы на нескольких часов. Если за два дня, можете назначать время сами.
— Тогда сейчас.
— Прекрасно.
Датаани встал и поклонился.
— Счастлив, леди Чеору.
— Лорд Датаани.
Когда она ушла, он аккуртно отсчитал двести пятиимпериаловых монет в четыре кошеля, по полсотни в каждом. При этом он отложил в сторону несколько монет, истертость которых была достаточно заметной, чтобы снизить номинальную стоимость. Закончив, Датаани отставил кошели в сторону и сверился с заметками, еще раз проверяя, не упустил ли чего-нибудь. Вскоре он услышал за дверью хлопок в ладоши и предположил (правильно), что это явился курьер за золотом.
Когда курьер удалился, он надел плащ, пристегнул меч, проверил кинжал в рукаве и второй в сапоге, и вышел на улицу. Он шагал по Закатно-ветреной, пока она поворачивала и выгибалась, потом повернул на улицу Прядильщиков. Через полмили, достигнув Парапета, он повернул на Зеленую, где цветущие ограды разделяли особнячки почти зажиточных персон. Номер восемьдесят восемь был темно-зеленым и трехэтажным, в саду камней журчал искусственный ручей. В таком доме вполне мог бы обитать адвокат-иорич или преуспевающий купец-джагала.
Датаани подошел к двери и дернул за шнур колокольчика.
Мало что в этой жизни пугало Датаани; а если
Он сделал все возможное, скрывая свое состояние, потому что оно было унизительно. И все же Риненд мог уничтожить его, просто высказав в пространство легкий намек — а он был как раз из таких, которые делают именно так, когда что-то их раздражает. И поди это забудь, беседуя с ним.
Конторы у Риненда не было — как большинство шишек Организации, он заправлял делами прямо на дому. И как большинство шишек любого рода, он любил заставлять людей ждать. Так что Датаани сел в гостиной и подождал.
Спустя десять минут, показавшиеся ему часом, появился Риненд с телохранителем — массивным парнем, физиономию которого словно вытесали из того же мрамора, что и пол в особняке. Сам Риненд был невысоким, пожилым и на вид весьма хрупким. Датаани встал и поклонился; Риненд знаком велел ему снова садиться, и сам опустился на стул напротив. Покосился на телохранителя — тот отошел в дальний угол, достаточно далеко, чтобы не слышать тихой беседы. Затем босс проговорил:
— Датаани, у тебя есть что-нибудь или нет?
— Кое-что есть, господин.
— Да? И это кое-что достаточно хорошее? Оно покончит с этим делом или разочарует меня?
— Шансы неплохие.
— Шансы неплохие, значит. Шансы — это не по мне. Предпочитаю верные средства.
— Да, господин.
— Так у нас есть верное средство?
— Нет, господин.
— Нет. Видишь ли, это не тот ответ, который я хотел бы получить. Я бы хотел, чтобы ты сказал: «этот выходец с Востока больше не будет осквернять мир своим жалким, нечистым существованием».
— Я понимаю, господин. Однако, ну, не знаю — мне кажется, что это плохо, лгать вам. Говорить вам, что нечто непременно сбудется, когда это не так.
— Думаешь, это плохо?
— Да.
— Правильно думаешь. Ты не захочешь говорить мне что-то, что не является правдой, потому что тогда я буду расстроен, а ты не захочешь, чтобы я расстраивался.
— Я понимаю…
— Однако если этой бесполезной сволочи удастся ускользнуть, я тоже буду расстроен.
— Да, господин.
— Тогда скажи, что тебе нужно.
— Клинки, которые подведут окончательный итог. Вол…
— А ты сам?
— Я провожу всю подготовку, господин. Для работы с клинком я не слишком хорош. Кроме того, если копнуть, могут выйти на меня. А всем нам этого не хотелось бы, так что надо, чтобы на меня выйти было очень непросто. Если я окажусь рядом с телом, это уже куда более тесная связь, чем нам надо.
— Тело. Мне это нравится.