Тигр на свободе
Шрифт:
Я нашел ручку и осторожно поднял окно. В спокойный вечерний воздух ворвались громкие звуки. Я откинул раму и спрыгнул в комнату. Круглоротый вскочил и сунул руку в карман, но не успел достать пистолет: я выстрелил раньше, и он упал лицом вниз.
Опустившись на колени, я перекатил его на спину и крикнул, стараясь заглушить музыку:
– Куда поехал Чарис?
Он смотрел на меня ненавидящим взглядом, я должен был заставить его говорить, поэтому приставил пистолет к его виску и громко спросил:
– Кому он звонил? Говори, или я буду стрелять. Эдит Кен, не так ли? Рондине? Они хотят похитить
Видимо, собрав последние силы, он прошептал: «Ты… идиот…» Лицо его застыло.
Я встал. На экране мелькали ноги девиц. Вечеринка в нижней квартире была в самом разгаре. Там не слышали моего выстрела, поэтому можно было рискнуть воспользоваться лестницей. Дверь мансарды закрывалась на тяжелый замок. Я захлопнул ее за собой и спустился на улицу.
Одно мне было точно известно: Селвику угрожает опасность. Завтра утром он должен внести на заседании ООН окончательный проект резолюции, который застанет некоторые делегации врасплох. Я вспомнил о пентотале – эликсире правды, который обнаружил в квартире Миннера. Они пойдут на все, чтобы заставить его заговорить. Но где?
Из ближайшей аптеки я позвонил Селвику домой. К телефону подошел дворецкий и сообщил, что хозяина нет дома, он вышел четверть часа назад после звонка какой – то дамы. Что за дама? Он этого не знает.
Десять минут спустя я уже стоял перед дверью Эдит Кен и без особой надежды нажимал на кнопку звонка. Наконец послышались легкие шаги. Не здесь ли они прячут Селвика? Открыв дверь, она закусила губу. В ее глазах таился страх и еще что-то… И она была как всегда прекрасна.
Рондина чуть ли не с состраданием смотрела на револьвер в моей руке, и когда я жестом указал вглубь квартиры, молча повернулась и прошла в гостиную. Квартира была пуста.
Ни следа Селвика.
– Где Селвик? – прошипел я. – Куда Чарис его запрятал? Я убью тебя на месте, если не скажешь!
Она по-прежнему молчала и испуганно смотрела на меня.
– Я могу заставить тебя заговорить, но нет времени. Кроме того, мне и так все ясно. Ты выманила Селвика из дома, а на улице его перехватил Чарис. Я видел… да, да я видел, как он тебе звонил. Я думал, его отвезут в твою квартиру и заставят говорить с помощью пентотала. Но теперь понимаю, куда его отправили… Собирайся, поедем туда вместе. Может, удастся его опередить…
Я позволил ей надеть пальто, поймал такси, дал шоферу адрес Видора Чариса. Она дважды порывалась что-то сказать, но я заставил ее замолчать, прижав к боку пистолет.
Когда мы добрались до места, я облегченно вздохнул: около дома не было полицейских машин, Чарис тоже не стал бы никого тревожить. Он слишком спешил.
Я заставил Рондину подняться по лестнице. Вечеринка на втором этаже продолжалась. Из-за двери квартиры Чариса по-прежнему доносилась громкая джазовая музыка – работал телевизор. Вернулся Чарис или нет? Как это установить? Я не мог вместе с Рондиной лезть на крышу и прыгать в люк. Дверь была закрыта, но тут мне вспомнились гранаты Бентли. Я скатал в трубку коврик для ног и с его помощью засунул гранату под дверь. Потом я отвел дрожащую Рондину вниз и приказал прижаться к степе, а сам прицелился и выстрелил.
Дверь вылетела из косяков и нас осыпал дождь из лохмотьев коврика. Я приказал ей первой
На нижней площадке открылась дверь и послышались голоса. Я крикнул, что взорвалась печь, но никто не пострадал. Это их вроде успокоило, и дверь закрылась.
Наверное, мой взгляд был ужасен, потому что Рондина отпрянула от меня, закрыла лицо руками и зарыдала.
Было ли это притворство? Хотела ли она выиграть время, чтобы успел приехать Чарис? Я не мог терять больше ни секунды. Слишком многое нужно было сделать в этот мирный воскресный вечер: но я не имел права дальше действовать в одиночку.
Я подошел к телефону, все еще держа Рондину под прицелом, и набрал номер Чарли Корбинета. Он ответил, но я ничего не сказал и медленно положил трубку на рычаг.
Рядом с телефоном лежал блокнот, и в нем я увидел знакомый адрес Грэтхен Ларк.
Я усмехнулся каракулям Видора Чариса. Итак, они следили за Грэтхен, дождались, когда она пригласила Селвика на последний сеанс, и решили захватить их обоих врасплох. Теперь Чарис дожидается там своего шефа – Рондину, чтобы в последний раз вместе нажать на Селвика. Потом Грэтхен и Селвик навсегда замолчат, а сцена будет обставлена как самоубийство несчастной любовной пары. Завтрашнее заседание в ООН с треском провалится.
Медлить было нельзя. Я подтолкнул Рондину вниз по лестнице. Из нижней квартиры выглянула женщина, и я объяснил, что мой друг остался убирать квартиру после взрыва и включил телевизор.
– Что это был за грохот наверху? – спросил шофер такси.
– Вечеринка художников, черт их побери.
– Обычная вещь в этом квартале, – заметил он, пожав плечами.
Рондина тихо плакала. Очевидно, она была на пределе своих сил, понимая, что теперь все кончено. На одном из поворотов она слишком тесно прижалась ко мне, и я со страхом вспомнил о гранатах в кармане.
– Осторожней, у меня тут еще две хлопушки, и если ты будешь так прижиматься, мы оба взлетим на воздух. Пора покончить с твоей организацией. Ты мне больше не нужна, но хотелось бы понять, как ты стала Эдит Кен, что такого знала о Диане, чтобы так шантажировать эту семью. Прежде чем умереть, ты мне все расскажешь.
Неожиданно Рондина вытерла глаза и, глядя на меня, полупрезрительно, полусожалеюще коротко сказала: «Дурачок».
Я остановил машину неподалеку от дома Грэтхен, попросил шофера подождать и вышел. Рондина последовала за мной. Около входной двери я сказал:
– Иди вперед. Ты знаешь, где она живет. Она спокойно посмотрела на меня.
– То, что сейчас произойдет, будет полностью на твоей совести.
– Скажи мне одно: куда ты девала настоящую Эдит Кен? Она гордо вскинула голову и стала подниматься по лестнице. У двери Грэтхен я направил на нее пистолет и прошептал:
– Звони.
После короткого раздумья она нажала кнопку. Раздался звонок, послышались торопливые шаги.
– Кто там? – раздался из-за двери сдавленный голос Грэтхен.
Она имела право бояться. Вероятно, рядом стоял Чарис, держа ее на мушке, так же, как я – Рондину. Я ткнул ее в бок стволом пистолета и подошел ближе.