Тигр на свободе
Шрифт:
Выходя из машины, Селвик вдруг пошатнулся, остановился и схватился за бок. Женщина заботливо взяла его под руку и ввела в ресторан. У него явно случился приступ. Ничего удивительного, общение с красавицей-убийцей не проходит даром. А может, теперь Рондина перешла к бесшумным методам работы?
Приближалось время нашей встречи. Я вернулся в отель, поднялся в свой номер, придвинул кресло к окну и уселся, положив ноги на подоконник. Я смотрел на текущую внизу толпу, а мысли мои были далеко отсюда – в военной Европе. Я вспомнил лицо Рондины, ее неповторимую манеру приподнимать правую бровь,
Каким дураком нужно было быть, чтобы забыть о своем деле!
Но судьба дала мне шанс. Когда я очнулся с простреленной грудью, хотелось только одного – мстить. Не столько, чтобы отплатить Рондине, сколько, чтобы искупить собственную вину перед друзьями.
Однако война скоро кончилась. Тогда, по предложению Мартина Грэди, я стал работать в одной организации. Всего сорок человек. Сейчас нас было по-прежнему сорок, но из «стариков» осталось только девятнадцать. Правда, чем дольше человек работал, тем опытнее он становился, и тем больше у него было шансов уцелеть.
Разумеется, официальные органы в Вашингтоне знали о нашем существовании. Они завели на нас картотеку, но узнавали о наших делах задним числом и никогда ничего не могли возразить, потому что все делалось профессионально. Вероятно, втайне они досадовали, но нас это нисколько не заботило. Мы действовали быстро и жестко, как того требовали обстоятельства. Свергались правительства, таинственно погибали заговорщики – мы вмешивались только тогда, когда все другие средства оказывались бесполезны.
Рано или поздно Мартин Грэди узнает, чем я занимаюсь, и запретит мне это. Дело в том, что он не выносил, если к делу примешивалась личная ненависть. Но в данном случае меня это не особенно беспокоило.
В дверь постучали.
Я вскочил, одним прыжком оказался у выключателя, погасил свет и уселся в темном углу, направив на дверь свой револьвер.
Ручка повернулась, и на пороге появилась она – прекрасная, как ангел, и опасная, как дьявол. Рондина медленно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Мне виден был только ее силуэт.
Я знал, что она не видит меня, и взвел курок. Раздался сухой щелчок.
– Я здесь, Рондина.
Она поняла, что у меня в руке.
– Это произойдет сейчас и здесь, Тайгер?
– Возможно.
Кое-как отыскав кресло, она села и заложила ногу на ногу. Я увидел белизну ее коленей и мрачно подумал, что подобное удовольствие стоило Колу жизни.
– Я должна объяснить тебе кое-что, Тайгер.
– Нет, крошка. Я все знаю.
– Но…
– Никаких «но». Ты убила моего друга. Ты окрутила меня вокруг пальца. Тут не требуется ничего объяснять. Твои пули вырезали, но ярость осталась во мне. Это она постоянно подстегивала меня в жизни. О, в свое время тебе удалось заглушить мое недоверие поцелуями. Мы были чудесной парой в пекле войны. Любовь побеждает все, говорили мы. Я подарил тебе жизнь, а ты застрелила меня, или, по крайней мере, думала, что застрелила. Я столько лет считал тебя мертвой, что можешь представить, какую радость испытал, увидев живой. Ты совершенно не изменилась, если не принимать во внимание вмешательство хирургов. И снова, как в старые времена, очаровываешь мужчин. Но меня на эту удочку больше не поймаешь.
– Прошу
– Помолчи. Сейчас говорю я, а потом заговорит эта штука. Рондина увидела пистолет и выражение моего лица. Она медленно выпрямилась и сложила руки на коленях. На лбу у нее выступили капельки пота. Я добился того, чего хотел.
– Нет, еще рано, моя радость. Прежде я должен выявить твоих руководителей и сообщников, чтобы одним разом разгромить все крысиное гнездо. Но не надейся, что тебе удастся сбежать. И не подсылай ко мне своих юнцов. В следующий раз я их прикончу. А теперь уходи.
Казалось, Рондина поняла, что все бесполезно. Она медленно встала, беспомощно взглянула на меня и направилась к двери. На пороге она повернулась, как бы желая что – то сказать, но раздумала и вышла.
Я опустил курок пистолета и сунул его в кобуру.
6
Теперь оставалось только ждать. Готовилась большая облава, и я был крупной дичью. Но охотникам придется быть очень осторожными, чтобы не скомпрометировать себя.
Так я спокойно прождал два дня. А утром третьего мне позвонил портье и сказал, что со мной хочет поговорить мистер Туми. Я обменялся с Туми парой слов. Он назвал пароль и я понял, что его послал Мартин Грэди.
Никогда не знаешь заранее, чего можно ждать от посыльного Грэди. Мистер Туми оказался маленьким человечком, этаким щеголем с Мэдисон-авеню: под мышкой – деловая папка, на носу очки без оправы; вид пресыщенный, но добродушный. Правда, такое впечатление было обманчиво. Я знал, что этот человек владеет всеми тонкостями нашей профессии и, если потребуется, может хладнокровно убить врага.
Туми уселся в предложенное ему кресло и облегченно вздохнул. Но при этом он окинул меня испытующим взглядом. Я не сомневался, что он читал досье, заведенное на меня Грэди, и составил полное представление о моем характере и привычках, за исключением, пожалуй, некоторых нюансов.
– Насколько я понимаю, вам известно, зачем я приехал, мистер Манн?
– Да. Я ждал вас.
– Ну, вот я и здесь. Мы еще не получили от вас отчета.
– И не получите.
– Мистер Грэди это предвидел.
– Тогда как звучит его приказ? Туми улыбнулся.
– Думаю, вы будете поражены.
– Меня уже ничего больше не удивляет.
– И все же… – в его глазах блеснули веселые искорки. – Вы можете продолжать, мистер Манн.
– Что?!
– Таков приказ. По-видимому, вы случайно разворошили осиное гнездо. Ваше появление в этом городе произвело такое замешательство в определенных кругах, что требуется подробное расследование.
– Мартин Грэди знает, что это дело имеет личный аспект и связано с войной?
– Да.
– Значит, он хочет, чтобы я стал приманкой? Туми кивнул головой и заметил с улыбкой:
– Если вы предпочитаете это так называть.
– Тогда, значит, я имею право воспользоваться помощью центра.
– Безусловно.
Я закурил сигарету.
– Еще один вопрос, мистер Туми.
– Да?
– Какие усилия будут предприняты, чтобы вывести меня из строя?
Он подавил усмешку.
– Мне не хотелось бы видеть свою фамилию в стольких списках на ликвидацию, в скольких стоит ваша.