Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Какая гадость! И при этом тот же Рич поддерживает Союз эспер-патриотов. Отвратительный, опасный человек.
— Опасный, но не отвратительный. В нем есть обаяние, Мэри, и это делает его вдвойне опасным. Обычно ведь считается, что у злодея должен быть и вид злодейский. Что ж, надеюсь, мы все же успеем вовремя обезвредить его. Приведи сюда Барбару, Мэри.
Мэри сходила на второй этаж за девушкой и, введя ее в гостиную, усадила на возвышение возле стены. Барбара села, невозмутимая, как статуя.
— Снаружи все прелестно, зато внутри… Мерзавец Рич!
— Что еще он устроил?
— Я уже говорил тебе, Мэри. Там, в «крольчатнике» у Чуки, когда я нащупал Рича, спрятавшегося на верхнем этаже, я решил преподнести ему тот же подарок, который перед этим сгоряча выдал Киззарду с женой…
— А что ты сделал с Киззардом?
— Это у нас называется ОНШ — основательный неврошок. Зайди как-нибудь в лабораторию, и мы тебе покажем. Одна из наших последних новинок. Если ты будешь держать экзамен на первую ступень, тебе придется это освоить. Похоже на нейронный дезинтегратор, но психогенного характера.
— Это смертельно?
— Ты забыла завет эспера? Конечно нет.
— И ты сквозь пол нащупал Рича? Как тебе это удалось?
— Телепатическое отражение. Между темной комнатой и будуаром быт открытые акустические каналы. Рич этого не учел. Я уловил его телепатемы и, клянусь честью, всей душой надеялся, что он рискнет пальнуть. Его выстрел я предупредил бы добрым ОНШ и с блеском вошел бы в историю криминалистики.
— Почему же он не выстрелил?
— Не знаю, Мэри, право, не знаю. Он считал, шоу него есть предостаточно причин, чтобы убить нас. Считал, что сам он в полной безопасности. Он не подозревал о неврошоке, хотя видел, как упали супруги Киззард, и это его ошеломило… И все же он не смог выстрелить в нас.
— Боялся?
— Рич не трус. Он не боялся. Не мог, и все. Не знаю почему. Возможно, в следующий раз все сложится иначе. Поэтому я и оставил Барбару де Куртнэ у себя. Здесь ей ничто не угрожает.
— В Кингстонском госпитале ей тоже ничто не угрожало бы.
— Да, но там нет условий, нужных для работы, которую я должен проделать.
— ?
— B ee больном сознании завязла сцена убийства со всеми подробностями… Мне нужно по кусочкам выудить ее, и тогда Рич будет у меня в руках.
Мэри встала.
— Я удаляюсь.
— Сядь, голубка
— Линк, постой, не тарахти так. Тебя что-то смущает. Сейчас попробую отыскать щелочку в этом мыслеизвержении.
— Знаешь что…
— Ага! Не пускаете, мистер Пауэл? — Мэри засмеялась. — Тогда все ясно. Я понадобилась вам в качестве компаньонки. Викторианское слово, верно? Но ты и сам такой же, Линк. Типичный анахронизм.
— Клевета. Меня считают очень современным в самых пижонских кругах.
— А что это за образ промелькнул там? Батюшки, да ведь это рыцари Круглого стола. Сэр Галахад Пауэл. А глубже еще что-то спрятано. Я…
Мэри вдруг перестала смеяться и побледнела.
— Что ты там откопала?
— Лучше не спрашивай.
— Ну полно, Мэри.
— Забудь об этом, Линк. И не пытайся нащупать. Если ты сам не разобрался, то не стоит, узнавать от постороннего лица. Тем паче от меня.
Он посмотрел на нее с любопытством, потом пожал плечами.
— Хорошо. В таком случае приступим к делу.
Он повернулся к Барбаре де Куртнэ и сказал:
— Помощь, Барбара.
Девушка тотчас же выпрямилась и замерла, как бы прислушиваясь, а он осторожно исследовал ее ощущения… Прикосновение постельного белья… издали донесся голос…
— Чей голос, Барбара?
Она откликнулась из подсознания:
— Кто это спрашивает?
— Твой друг, Барбара.
— Тут никого нет. Я одна, совсем одна.
Одна, совсем одна, она стремительно пробежала по коридору, распахнула дверь, влетела в багряно-золотую комнату и увидела…
— Что, Барбара?
— Человек. Двое людей.
— Кто они?
— Уйди. Прошу тебя, уйди. Мне неприятно слышать эти голоса. Один кричит. Он так страшно кричит.
Она и сама закричала, в ужасе шарахнувшись от кого-то, кто хотел схватить ее и оттащить от отца. Она увернулась и забежала сбоку…
— Что делает твой отец, Барбара?
— Он… Постой… Откуда ты? Тебя здесь нет. Нас только трое здесь. Мы с отцом и…
И кто-то третий, кто схватил ее и держит. Его лицо промелькнуло на миг и исчезло. Ничего не видно.
— Вглядись еще раз, Барбара. У него гладкие волосы. Большие глаза. Тонкий орлиный нос. Тонкие чувственные губы, похожие на шрам. Это тот человек, Барбара? Вот и я его подробно описал. Он это?
— Да. Да. Да.