Тигр. Тигр!
Шрифт:
И все исчезло.
Девушка стояла на коленях, безмятежная, неживая, как кукла.
Пауэл вытер с лица пот и отвел Барбару к возвышению у стены. Он был потрясен, измучен сильней, чем она. Истерическое состояние служило для девушки как бы амортизатором.
У Пауэла не было такого амортизатора. Незащищенный, неприкрытый, он принял на себя ее испуг, панику, боль.
— Это был Бен Рич, Мэри. Ты тоже успела его разглядеть?
— Линк, я оставалась там недолго. Не могла, сил не хватило.
— Это
— А мне жаль смотреть, как мучаешься ты.
— Что поделаешь.
Он глубоко вздохнул и сказал:
— Помощь, Барбара.
Девушка снова выпрямилась и прислушалась. Он тут же принялся ей подсказывать:
— Потихоньку, дорогая моя. Не надо спешить. У нас много времени.
— Снова ты?
— Ты меня помнишь, Барбара?
— Нет. Нет. Я не знаю тебя. Уходи.
— Ноя ведь часть тебя. Вот мы вдвоем бежим по коридору. Ты видишь? Вместе открываем дверь. Вместе все гораздо легче. Мы друг другу помогаем.
— Мы?
— Да, Барбара, мы, нас двое — ты и я.
— Отчего же ты сейчас не помогаешь мне?
— Чем я могу тебе помочь?
— Посмотри на отца! Помоги мне его остановить. Останови его. Останови. Что же ты не кричишь? Кричи! Меня никто не слышит! Бога ради, помоги мне!
И вдруг она опять опустилась на колени, безмятежная, неживая, как кукла.
Почувствовав, как кто-то тянет его за руку. Пауэл понял, что сам он последовал примеру Барбары. Распростертое на полу тело медленно исчезло. Исчезла комната, похожая на орхидею. Мэри Нойес пыталась его поднять.
— На этот раз ты выдохся первым, — сказала она жестко.
Пауэл покачал головой. Он наклонился к Барбаре де Куртнэ, но не сумел помочь ей. Он упал.
— Очень хорошо, сэр Галахад. Поостыньте немного.
Мэри поставила девушку на ноги и отвела к возвышению.
Потом вернулась к Пауэлу.
— Теперь могу помочь тебе. Как, по-твоему, я парень что надо?
— Ты очень мужественный человек, я бы это так назвал. Но не трать на меня времени, потому что мне сейчас нужно собраться не с силами, а с мыслями. Обнаружился неприятный сюрприз.
— Что ты нащупал?
— Де Куртнэ хотел, чтобы его убили.
— Как так?
— Да уж так. Он хотел умереть. Насколько
— Он лечился у Сэма Экинса. Сэм и Салли несколько дней назад вернулись на Венеру.
— Тогда я должен вылететь туда же. Я успею на десятичасовой звездолет? Вызови такси.
Сэм Экинс, эспер-1, доктор медицины, получал тысячу кредиток за час психоанализа. Всему свету было известно, что Сэм зарабатывает два миллиона кредиток в год, зато мало кто знал, сколько сил и здоровья растрачивает он на неимущих пациентов, которых лечит бесплатно. Сэм был одним из самых преданных борцов за осуществление перспективного воспитательного плана лиги, убежденных в том, что телепатические способности нередкое свойство, что они присущи каждому живому организму и их можно развить путем упражнений.
Вот почему дом Сэма, расположенный в безводной пустыне неподалеку от Венусбурга, кишмя кишел неудачниками. Сэм призывал всех малоимущих переложить свои заботы на его плечи и, изыскивая способы помочь своим подопечным, одновременно силился раздуть в каждом из них телепатическую искру. Рассуждал он просто. Если исходить из того, что телепатические способности можно развить, упражняя не натренированные прежде мускулы, напрашивается вывод, что большинство людей оказались жертвой собственной лени или отсутствия благоприятных обстоятельств. Когда же человек попал в беду, лень для него недопустимая роскошь; и Сэм старался предоставить этим людям возможность поупражняться и проявить себя.
В результате он выявлял среди своих подшефных около двух процентов скрытых эсперов, то есть меньше, чем отбиралось в среднем в приемной института Эспер-лиги. Сэма это не обескураживало.
Пауэл разыскал его в саду, где доктор Экинс, полагая, что занимается прополкой, безжалостно расправлялся с представителями местной флоры. Одновременно он беседовал с целой толпой пациентов, которые с унылым видом следовали за ним по пятам. Как всегда, на Венере было облачно, и яркий свет рассеивался, пробиваясь сквозь облака. Лысая голова Сэма отливала розовым. Он сердито покрикивал и на растения, и на людей.
— Чушь! Никакая это не светящаяся трава, а самый настоящий сорняк. Что я, по-вашему, сорняка не узнаю? Дайте тяпку, Бернард.
Низенький человечек в черном протянул ему тяпку и сказал:
— Меня зовут Уолтер, доктор Экинс.
— И в этом вся наша беда, — буркнул Экинс, извлекая из земли упругий красный клубень. Тот судорожно бросался из одной цветовой гаммы в другую и жалобно пищал, из чего следовало, что это не сорняк и не светящаяся трава, а совершенно фантастическое порождение природы — венерианский вербейник.