Тигриные игры

Ли Лора

Да, ловкий трюк. Она тоже могла это сделать. Без крови, окрашивающей ее ноготь.

Его губы изогнулись, когда почувствовала его, она действительно почувствовала его, каким-то образом слилась с ним, читая наполненную болью насмешку и страх.

Опустив руку, он разрезал ее платье прямо посередине.

Шелк разошелся в разные стороны, обнажая грудь, обнаженную плоть ее киски. У нее никогда не было кудрей между бедрами. Как и у всех самок Пород, волос на ее руках, подмышках, ногах и между бедрами не существовало.

Она должна быть полностью смущена.

Кэт знала, что должна быть. Она никогда не обнажалась ни перед кем, особенно перед мужчиной. Она все еще была девственницей, хотя сомневалась, что это состояние останется надолго, если ее предыдущий отклик на него был какой-то подсказкой.

Наклонившись ближе к ней, Грэм уставился на область чуть ниже ее груди. Его кончики пальцев изучили ее, проверяя измененный цвет кожи, прежде чем снова взглянул на нее.

— Оно не сломано, — пообещал он.

Затем его глаза, горящие золотом, вернулись к ее груди. Оттуда его глаза сузились, опустившись ниже, прослеживая путь до ее бедер, когда Кэт смотрела на него со своей периферии, пытаясь скрыть свой страх перед тем, что он сделает, от связи, которую он установил, находясь в объятиях зверя, которым стал.

— Не тогда, когда ты не в состоянии сражаться, — отрезал он, разъяренный моментом неуверенности, которую она почувствовала. — Черт возьми, Кэт, какой бы соблазнительной ты ни была, мое единственное намерение — убедиться, что тебе не нужна медицинская помощь, прежде чем я позабочусь о тех паразитах, которые осмелились это сделать.

Его губы покраснели от ярости, полосы на его лице стали чернее, чем в прошлый раз, как будто они становились светлее или темнее в зависимости от уровня его гнева.

Он перевел взгляд на ее бедра и ее холмик, и она знала, что он нашел там слабые следы шрамов.

Кончик пальца коснулся верха холмика, ощущение было другим, таким горячим и сильным, что яростное удовольствие излучало эхом боль в ее запястье и областях, которые Рэймонд пнул.

— Ты расскажешь мне, как это произошло, — прошептал он, звук был слишком тихим, чтобы его услышать. — Никто не помечает то, что принадлежит мне, и остается безнаказанным.

Я собственноручно их наказала.

Койот, который напал на нее, как она подозревала— по приказу Рэймонда, чтобы наказать, несколькими годами ранее, обнаружил, что у него течет кровь на шее, когда проснулся в пустыне несколькими ночами позже. Кэт не позвонила Неизвестному, она нашла его сама и отомстила. Он посмотрел на нее в последний раз, сожаление мерцало в его взгляде.

— Ты превратилась в красивую женщину, котенок, — прорычал Грэм, накрывая ее тело простыней.

Кэт все еще могла видеть его, когда он двигался, протягивая руку к сумке, которую она не знала, что он положил на пол. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы показать ей шприц, который он держал в одной руке.

— Это ослабит действие паралитика. Твоя способность двигаться вернется гораздо быстрее, и это ослабит боль сломанного запястья. — Он прислонил его к ее шее и активировал инжектор. — И любой ублюдок из Совета, настолько

глупый, чтобы снова сделать тебе инъекцию, обнаружит, что это мало на тебя влияет. Считай это прививкой.

«Грэм всегда был за прививки», — вспомнила она.

Кэт почти не чувствовала всплеска давления, которое отправило препарат в ее вену.

Отступив, он коснулся ее щеки, его большой палец завис над ее губами, прежде чем он остановился, глядя на нее сверху вниз.

— У меня сейчас есть дела, которые я хочу решить внизу. Два шакала и один вождь нации. Они смогут кричать за тебя. Я всегда думал, что довольно жестоко парализовать способность кричать, не так ли? Полагаю, я доработал это мерзкое лекарство, чтобы учесть крики, — пообещал он ей.

Грэм сошел с ума.

И он собирался заставить кого-то кричать за нее?

Рэймонда и тех шакалов, которых схватил?

Он считает, что она хотела бы это услышать?

Кэт никогда не пытала ни одну из Пород Совета, которую была вынуждена убить. Она никогда не хотела слышать их крики. Черт, один лишь вид крови вызывал у нее тошноту. Кэт не могла долго смотреть на это.

Она смотрела на него, когда Грэм смотрел ей в глаза, зная, что его странная способность читать ее мысли позволит ему почувствовать ее полное отвращение к подобным вещам.

От него вновь исходило ощущение ярости, когда он посмотрел на нее тяжелым, хмурым взглядом.

— Твою ж… Совет должно быть использует дефектную генетику. Клянусь богом, куда пропали все кровожадные Породы? Те, с яйцами? У Пород больше нет яиц, — рявкнул он на нее. — Неужели я много прошу? Слишком много ожидать, что Порода захочет крови? Мы, черт возьми, были созданы, чтобы жаждать вкуса крови. Что, черт возьми, случилось с тобой? Я дал тебе правильную генетику. Я знаю это.

На самом деле она никогда не жаждала такой отвратительной вещи.

Кэт помнила эту напыщенную речь, хотя она явно усилилась за эти годы. Грэм стал недоволен уровнем смелости и борьбы со своими врагами еще до того, как они сбежали из лаборатории.

— Не хочешь слышать их крики, не так ли, Кэт? — теперь в его тоне слышалось отвращение. — Конечно, нет. Что заставило меня думать иначе? Возможно, тот факт, что они хотели услышать твои крики? Как насчет тех лет, что я учил тебя не щадить врагов? — психанул он. — Боже, я знаю, что учил.

Полосы на лице Грэма, казалось, снова появились и потемнели, когда безумие осветило его взгляд, и янтарь его глаз сиял, как золотой огонь.

— Я не могу в это поверить, — пробормотал он, выпрямляясь, все еще злобно глядя на нее. — Черт возьми, я не верю тебе. Я знаю, что учил тебя другому. Я помню это…

Казалось, он разговаривал сам с собой. Кэт задалась вопросом, нужен ли ему кто-либо для участия, кроме него самого.

Да, он пытался научить ее не щадить. Грэм научил ее убивать, научил ее разделять справедливость и месть. Он учил, что кровопролитие необходимо для выживания. Но Грэм не учил ее наслаждаться этим, хотя она знала, что он, кажется именно это и делает.