Тик-так
Шрифт:
– А о ком? О белках, что ли?
– Ты и в самом деле художница?
– спросил Томми, пытаясь вернуться к началу разговора.
– Разве кто-нибудь из нас может сказать, кто он на самом деле?
– откликнулась Дел, роясь в шкафу среди других курток.
Ее манера говорить загадками довела Томми до того, что он позволил себе не менее загадочное замечание:
– Каждый из нас - что-то, постольку поскольку каждый из нас - все.
– Наконец-то ты сказал что-то разумное, - удовлетворенно заметила Дел.
– Да?
– Пфф-рру-ккт!
–
– Боюсь, ни одна из моих курток тебе не подойдет, - сказала Дел, закрывая шкаф.
– Ничего страшного. Мне и раньше приходилось замерзать и промокать.
На гранитном столике под зеркалом, рядом с сумочкой Дел, уже лежали две коробки с патронами для "моссберга" Томми и для пистолета. Вскрыв их, Дел принялась набивать боеприпасами многочисленные карманы своей лыжной куртки. Томми тем временем разглядывал висевшую над дверью картину - абстрактное полотно, написанное яркими, сочными красками.
– Это твоя картина там, на стене?
– спросил он.
– Тебе не кажется, что это было бы чересчур самонадеянно? Нет, не моя. Свои картины я храню наверху, в студии.
– Мне хотелось бы взглянуть на них.
– Я думала, мы торопимся.
Томми почувствовал, что картины Дел могут оказаться ключом, который поможет ему разгадать загадки этой таинственной женщины...
– Пфф-рру-кт-кт-кт!..
...И ее таинственной собаки. Либо ее стиль, либо выбор сюжетов, либо и то и другое вместе могут подсказать ему правильный ответ, и тогда, глядя на ее работы, он достигнет сатори - знания, которое так и не пришло к нему несколько минут назад.
– На это потребуется не больше пяти минут, - попробовал настоять он.
– У нас нет пяти минут, - отрезала Дел, продолжая набивать карманы куртки патронами.
– Три. Мне очень хочется посмотреть твои картины.
– Нам нужно выбираться отсюда.
– По-моему, ты просто уклоняешься от прямого ответа. С чего бы это?
– Я не уклоняюсь, - ответила Дел, с трудом застегивая последний, оттопырившийся под тяжестью патронов карман.
– Нет, уклоняешься. Что ты такое рисуешь, что и показать нельзя?
– Ничего.
– А почему ты вдруг так занервничала?
– Я не занерв.., не занервничала.
– Странно, значит, мне показалось. Посмотри-ка мне в глаза, Дел.
– Котят, - ответила она глядя в сторону.
– Котят?
– Да. Глупые, сентиментальные картинки, которые ничего не стоят. Потому что у меня нет таланта. Котята с большими доверчивыми глазами, печальные маленькие киски с грустными глазками, счастливые кошечки с большими, как тарелки, глазищами. Ну и прочие дурацкие Картинки, как собаки играют в покер или гоняют шары на бильярде. Вот почему я не хочу, чтобы ты увидел их, Томми. Мне было бы неловко.
– Ты лжешь.
– Котят, - настаивала Дел.
– Не думаю...
– Томми сделал шаг к лестнице.
– Две минуты, не больше.
Дел схватила со столика "дезерт игл магнум" и, повернувшись
– Ни с места!
– Господи, Дел, он же заряжен!
– Я знаю.
– Не направляй его на меня.
– Отойди от лестницы, Томми. В ее тоне больше не было ничего игривого, он был холодным и жестким.
– Я бы никогда не направил на тебя оружие, - заметил Томми, показывая Дел дробовик, который он держал в правой руке.
– Я знаю, - ровным голосом ответила Дел, не опуская пистолета.
Ствол оружия смотрел прямо в лоб Томми. Он знал, что Дел не промахнется. С расстояния в десять дюймов не промахнулся бы и ребенок.
Перед ним была новая Деливеранс Пейн. Железная Леди Пейн.
Сердце Томми билось так сильно, что все его тело начало непроизвольно вздрагивать в такт этим мощным сокращениям.
– Ты же не будешь стрелять в меня, правда?
– Буду, - сказала она с такой холодной убежденностью в голосе, что Томми и не подумал усомниться.
– Ты готова убить меня, лишь бы я не увидел твоих картин?
– Ты еще не готов, - был ответ.
– То есть.., когда-нибудь может настать такой день, когда ты сама захочешь показать их мне?
– Возможно. Всему свое время. Во рту у Томми было так сухо, что ему не сразу удалось заставить поворачиваться свой шершавый, как терка, язык.
– Но я никогда их не увижу, если ты сейчас вышибешь мне мозги, - заметил он.
– Резонно.
– Дел опустила пистолет.
– Я об этом не подумала. Лучше я прострелю тебе ногу.
С этими словами она прицелилась в колено Томми.
– Одна пуля из этого чудовища может оторвать мне ногу, - предупредил Томми.
– Сейчас выпускают отличные протезы, - утешила его Дел.
– Я умру от потери крови, - пригрозил Томми.
– Я умею оказывать первую помощь.
– У тебя крыша поехала. Дел.
На этот раз Томми говорил вполне серьезно. Его странная знакомая не могла не быть до некоторой степени психически неуравновешенной, несмотря на ее собственные заявления, что разумнее ее человека не сыщешь. Какие бы тайны и секреты она ни охраняла, Томми не заметил в ее поведении и поступках ничего такого, что окончательно и бесповоротно убедило бы его в том, что Дел руководствуется логикой и здравым смыслом в общепринятом значении этого слова. Но, как бы она ни пугала его, Томми продолжало тянуть к ней с такой непреодолимой силой, что в пору было усомниться, в здравом ли уме он сам.
Томми захотелось поцеловать ее.
Это было совершенно невероятно, но Дел сказала:
– По-моему, я влюбляюсь в тебя, Туонг Томми. Так что не заставляй меня отстрелить тебе ногу.
Ей таки удалось смутить его. Покраснев до корней волос, Томми отвернулся от лестницы и пошел мимо Дел к парадной двери.
Дел не опускала пистолета.
– О'кей, о'кей, - пробормотал Томми.
– Я подожду, пока ты будешь готова показать их мне. Дел наконец спрятала пистолет.
– Спасибо тебе, Туонг Томми.