Тик-так

Кунц Дин Рей

– Но, - сказал Томми, - не дай Бог они разочаруют меня, когда я в конце концов их увижу!

– Это просто котята, - сказала Дел и улыбнулась.

Томми с удивлением отметил, что ее улыбка все еще способна согреть его. Секунду назад Дел готова была застрелить или искалечить его, но вот она улыбнулась, и он уже готов был простить ей многое, если не все.

– Мы с тобой оба психи, - сказал Томми. Ему казалось, что это самое разумное объяснение происходящему.

– Зато теперь ты, возможно, сумеешь благополучно дожить до рассвета, - парировала Дел, вешая сумочку на плечо.
– Идем.

– Разве у тебя

нет зонтика?
– удивился он.

– Зонтик помешает тебе управляться с ружьем.

– Верно. А у тебя случайно нет второй машины?

– Увы, все машины стоят у мамы - у нее там целая коллекция. Когда мне бывает нужно что-нибудь особенное, я беру у нее, но, как правило, я обхожусь фургоном. Так что нам придется довольствоваться "Шевроле".

– Краденым "Шевроле", - подчеркнул Томми.

– Мы же не преступники, мы просто взяли его взаймы.

– Свет погасить!
– громко сказал Томми, открывая парадную дверь, и свет в прихожей сразу погас.
– Если нас остановит полицейский, ты будешь стрелять в него?

– Конечно, нет, - отозвалась Дел, выходя во дворик вместе со Скути.
– Это было бы не правильно.

– Не правильно, значит?
– проговорил Томми, удивляясь, как это он еще не потерял способности удивляться ее словам и поступкам.
– А стрелять в меня - это, по-твоему, правильно?

– Правильно, хотя, признаюсь честно, я пошла бы на это только в крайнем случае, - ответила Дел, запирая дверь.

– Не понимаю, - пожал плечами Томми.

– Для меня это не новость.
– Дел спрятала ключи в сумочку.
– Ну что, пойдем?

Томми посмотрел на светящийся циферблат своих наручных часов. Шесть минут третьего.

Тик-так. Тик-так. Пока они были в доме, ветер совершенно стих, ни гром, ни молния уже не тревожили ночной тьмы, но потоки дождя продолжали низвергаться с сердитых небес на ни в чем не повинную землю. Ветви королевских пальм печально поникли, и с листьев непрерывно капало; исхлестанные безжалостным дождем папоротники почти лежали на земле, покорно распластав свои резные листья, в которых тысячи крупных дождевых капель подрагивали и сверкали в неверном свете уличных фонарей, и от этого листья папоротников напоминали расшитое бриллиантами зеленое кружево.

Скути показывал дорогу, важно ступая между лужами. Вокруг его хлюпающих лап поблескивали в кварцитовой щебенке слюдяные прожилки, и со стороны казалось, что собачьи когти высекают из камней бледные искры. Такое же призрачное сияние окружало его лапы и когда пес пошел по ведущей от дома дорожке.

Медные пластины калитки показались Томми ледяными, но он решительно толкнул ее, и петли негромко заскрипели, словно перекликающиеся в темноте горные духи.

Выйдя из сада на тротуар, Скути неожиданно остановился, насторожил уши и негромко зарычал, выронив из пасти резиновый хот-дог.

Томми обратил внимание на необычное поведение пса и замер на месте.

– В чем дело?
– спросила Дел. Она удерживала калитку, не давая ей захлопнуться, и обеспечивала путь к отступлению на случай, если им придется вернуться в дом.

Но улица была пуста, и только звуки падающих капель нарушали тишину. Ближайшие дома были погружены во тьму, машин тоже не было видно. Никакого движения. Только дождь, бесконечный летящий к земле дождь, и потревоженные им листья качались в ночной темноте.

Белый "Шевроле",

хорошо заметный в темноте, стоял футах в пятнадцати справа от Томми. Кто-то или что-то могло прятаться за ним, поджидая, пока они подойдут ближе, но Скути совершенно не интересовался машиной, а Томми был склонен доверять собачьим чувствам больше, чем своим. Пес неотрывно смотрел на другую сторону улицы, на что-то, скрывающееся в темноте прямо напротив них.

Поначалу Томми не мог разглядеть там ничего угрожающего или хотя бы необычного. Нахохлившись, стояли мокрые дома, и в их черных окнах не было ни огонька, ни намека на прижатое к стеклу бледное человеческое лицо. Взлохмаченные пальмы, тонколистные фикусы, раскидистые морковные деревья покорно и молчаливо сносили пытку водой. Бесконечные нити дождя, спускающиеся с грозового веретена ночи, тянулись и тянулись в янтарном свете одинокого уличного фонаря, сплетаясь в один могучий поток, который, захлебываясь, с хрипом заглатывал канализационный люк.

Скути весь напрягся, прижал уши к голове и снова зарычал. Только теперь Томми заметил человека в дождевике с капюшоном, который стоял, прислонившись к стволу морковного дерева. Он был довольно далеко от фонаря, но какой-то слабый свет на него все-таки падал.

– Что он там делает?
– шепотом спросила Дел.

– Смотрит на нас, - уверенно ответил Томми, хотя он не мог видеть скрытого капюшоном лица незнакомца.

– Томми...
– Голос Дел звучал так, словно она увидела еще что-то, удивившее и испугавшее ее, и Томми быстро повернулся к ней.

Дел молча указала на восток.

Там, в полквартале от них, стоял на углу улицы фургон Дел с ободранным правым крылом.

Томми перевел взгляд на неподвижную фигуру под деревом. В ней было что-то неуместное, почти анахроничное, как будто незнакомец только что вышел из машины времени, перенесшей его из средних веков в конец двадцатого столетия. Только потом он сообразил, что все дело в длинном плаще с капюшоном, который напоминал монашескую рясу с клобуком.

– Идем к "Шевроле", - шепнула Дел. Но, прежде чем они успели двинуться с места, наблюдатель сделал несколько шагов и попал в конус янтарного света от уличного фонаря. Лицо его оставалось скрыто под капюшоном - как будто это сама Смерть вышла на темные улицы, чтобы собрать урожай душ тех, кто умер сегодня во сне, - но фигура ночного наблюдателя показалась Томми смутно знакомой. Широкое туловище, грузные плечи, немного неуклюжие движения...

Неожиданно Томми узнал его. Это был добрый самаритянин - тот самый человек, который поспешил к нему на помощь на бульваре Макартура. Помнится, он как раз спустился с насыпи и приближался к разбитому "Корвету", когда Томми повернулся и побежал от объятого пламенем демона.

– Давай узнаем, что ему надо, - предложила Дел.

– Нет.

Тварь из куклы могла управлять самаритянином, могла прятаться внутри него, могла принять его облик - как обстоит дело в действительности, Томми не знал, но он ничего и не собирался выяснять. Единственное, что он знал наверняка, это то, что человека, который бежал к нему по грязным лужам, больше не существует. Он был либо убит, либо сожран живьем, либо подчинен той странной тварью, которая преследовала его с таким сверхъестественным упорством. Никаких сомнений на этот счет быть не могло.