Тинкер
Шрифт:
— Детьми? — Рики вдруг вскинул голову. — А что ты сделала с волосами? Мне нравилось, как было раньше.
Она нахмурилась. А что с ее волосами? Она подняла руку, коснулась пропитанных гелем кончиков и вдруг вспомнила о свидании с Натаном.
— О нет! Сколько времени?
Рики отвернул кожаный рукав, чтобы показать ей свои часы. Было уже 4:38.
— Ax, черт! Я опаздываю!
— Куда ты идешь?
— На свидание! На Ярмарку! Слушай, тебе пора. Сегодня особый день, не просто ярмарка, а Праздник середины лета. [2] Ярмарочная площадь находится по ту сторону, сразу за Краем. — Тинкер высунулась из окна, но Холм перекрывал вид на Ярмарку.
2
Midsummer Eve — 24 июня, соотв. русск. ночи накануне Ивана Купала.
— Там будет много людей?
— Да, конечно, не волнуйся. Ты не будешь выделяться.
— Хорошо, я приеду.
На входной двери была прикреплена записка. По типу бумаги — толстый, кремового цвета, ручной выделки холст — и по элегантному почерку Тинкер догадалась, что написал ее Ветроволк. Лист, сложенный втрое, был запечатан восковой печатью и заклятием, призванным оповестить автора, что записка вскрыта, и еще, вероятно, кем именно. С наружной стороны значилось имя, написанное столь витиеватым почерком, что Тинкер не сразу его узнала:
Tinker
Она развернула записку, и внутренняя поверхность мягко засветилась: сработало второе заклятие. Оно исчезло, прежде чем Тинкер смогла понять его назначение. А вот текст, написанный на незнакомом языке, увы, оказался ей недоступен. Она могла лишь предполагать, что это письменный высокий эльфийский.
Сначала она решила пойти к Тулу и попросить ее перевести записку, но потом подумала, что старуха-полукровка опять может ей соврать. Мейнард? Тинкер посмотрела на часы. Начало шестого. До появления Натана минут тридцать, не больше, а значит, у нее нет времени съездить в центр города и вернуться. Но если она возьмет записку с собой на Ярмарку, то там наверняка найдется кто-нибудь, кто сможет ее перевести.
Натан постучался ровно в шесть и, когда она открыла дверь, просто обомлел:
— Bay! Ты выглядишь просто здорово.
— Спасибо! — Тинкер вышла на крыльцо, включила сигнализацию и закрыла дверь. Карманов на платье не оказалось, и ей пришлось потратить почти час, чтобы свести список вещей, которые необходимо взять с собой, до двух предметов: ключа и записки Ветроволка. На секунду она застыла, не зная, куда деть ключ. Носить записку нетрудно, но что всю ночь делать с ключом? Тут она сообразила, что самым естественным кармашком является ее бюстгальтер, и сунула ключ туда. Не выпадет ли он? Она хихикнула. Не выпадет.
— Мы идем ужинать? Я весь день не ела. Забегалась.
Все это время смущенный Натан смотрел разыгранную перед ним пикантную сценку «Куда девушке спрятать ключ?» и теперь не сразу сообразил, о чем она спрашивает.
— Что? А, да… Я заказал столик в одном из анклавов у Края. В «Маковой лужайке».
Она постаралась не обращать внимания на свое пылающее лицо.
— Не думала, что тебе нравится эльфийская еда.
— Ну, это похоже на обед у моей матушки: ешь все, что подано, а не нравится, так тебя заставят это съесть.
— Они не заставляют.
— О'кей, они хитрят: ты платишь, а «пакетов для собачек» не получаешь.
С логикой у него было не в порядке.
— Так зачем же мы туда идем?
— Потому что я знаю, что эта еда нравится тебе.
Она вспомнила совет женщины-косметолога и медленно кивнула.
— Хорошо.
Всю дорогу до Края Натан почему-то молчал.
— О чем люди обычно говорят во время свиданий? —
Натан поерзал, словно ему было неприятно осознавать, что он старше и опытнее ее.
— Ну, обычно сначала люди знакомятся. Откуда ты, кто твои родители, есть ли у тебя братья и сестры. Понимаешь? Общие сведения.
— Но мы все это знаем друг о друге.
— Ну да, — уныло согласился Натан. — Ну, еще говорят об общих интересах и, на крайний случай, о погоде.
Общие интересы? Боулинг? Она тут же подумала о Ветроволке. Нет, нет, это плохая идея.
— Да, День Выключения на этот раз выдался очень жарким, — начала она бессмысленную беседу о погоде.
По традиции, сохранившейся со времен металлургического завода, нынешние обитатели Питтсбурга — представители различных этнических групп, или специфических производств, или разные по статусу — предпочитали расселяться по отдельным кварталам. Работники ООН, составлявшие основу ЗМА, жили в центре города, своеобразном треугольнике, образованном тремя реками. Водные преграды неплохо защищали их от варгов, случайно забредшего завра и других эльфдомских тварей с огромными пастями и острыми зубами. На юге, в Саут-сайде, гораздо слабее прикрытом от иномирной живности рекой Мононгаэла и горой Вашингтона, жили американцы, которые занимались товарными железнодорожными перевозками с Восточного побережья. Бок о бок с ними обосновались нефтяники, обеспечивавшие постоянное снабжение Питтсбурга природным газом, поступавшим со всех концов региона из скважин, пробуренных еще на Земле. На той части города, что осталась от Норт-сайда, раскинулся Чайна-таун — физическое выражение части договора с китайцами, подписанного после того, как их ворота запустили в действие механизм перемещения участка Земли. Коренные жители Питтсбурга, которые категорически отказывались покидать обжитые места, были разбросаны по всему городу. И наконец, в Окленде жили эльфы.
Эльфийские лавки и ресторанчики начинались сразу за снесенной Краем частью старого Окленда. Южная половина квартала представляла собой посыпанные гравием парковочные площадки с огромными щитами, предупреждающими о том, что данная парковка попадает под влияние Края в момент Выключения или Пуска. А на северной половине стояли эльфийские анклавы шириной в полквартала, обнесенные высокими стенами с воротами, построенными уже на земле Эльфдома. Пройдя сквозь ворота, можно было попасть в роскошные частные сады, наполненные экзотическими цветами, певчими птицами и сверкающими двоюродными братьями светлячков.
Вечер накануне Праздника середины лета отличался очень напряженным (для Питтсбурга) движением, и Натану пришлось несколько минут ездить вдоль всей парковочной площадки, отыскивая свободное место. Впрочем, большая часть приезжих направлялась восточнее, туда, где улица Земли внезапно превращалась в Ярмарочную площадь.
Когда Тинкер и Натан вступили на дорожку в саду анклава «Маковая лужайка», там уже стояло несколько гостей, в основном эльфов, которые ожидали, когда их проводят за заказанный столик. Какая-то эльфийка с длинными серебристыми волосами, доходившими ей почти до колен, взглянула на Тинкер, и вдруг ее глаза широко распахнулись, изобразив изумленное узнавание:
— Тинкер зэ доми!
Тинкер удивилась. Она была знакома с горсточкой эльфов, но эту красотку видела впервые. Она оглянулась: может, за ней стоит какой-нибудь эльфийский аристократ по прозвищу Тинкер? Но садовая дорожка позади нее была пуста.
Другие эльфы тут же обернулись, увидели Тинкер и начали низко кланяться ей, бормоча при этом:
— Тинкер зэ доми!
Ни одного из них она не знала. Стараясь скрыть смущение, Тинкер неловко поклонилась толпе и произнесла полуформальное приветствие: