Тинко
Шрифт:
Глава четырнадцатая
Наконец-то болезнь вылезла из моей головы. Доктор еще раз пришел, постучал и послушал меня. Сотрясение мозга прошло. А интересно, куда уходит болезнь, когда она проходит?
— Нагибаться-то ему можно, господин доктор?
— Почему ж, господин Краске! Он ведь теперь вполне здоров.
— А голову вниз держать ему можно?
— Это зачем?
— Когда он картошку копает, он голову всегда вниз держит.
Доктор
— Нет, ни в коем случае. Такому маленькому мальчику вообще нельзя заниматься тяжелым трудом… А как у тебя дела в школе? Как ты учишься?
— В школу, господин доктор, он, слава богу, ходит.
— Я спрашиваю, как идут дела с ученьем?
— Идут, господин доктор, идут. Внучек наш умней троих таких, как он. Дал бы бог учителя потолковей. Вы человек ученый — небось знаете, как оно ныне в школах-то.
Доктор на это не отвечает. Он дает еще несколько советов насчет моего здоровья и прощается.
Дедушка обращается к бабушке:
— Искалечили нашего Тинко! И все этот виноват, который его на второй год оставил.
— Чего, чего? — переспрашивает бабушка, и на глазах у нее показываются слезы. — Я ж всегда говорила. Всё твоя дружба с Кимпелем! Теперь вот внук калека…
— Кимпеля не тронь!
— Так это ж он Тинко искалечил.
— Я сказал, что его учитель искалечил, — стало быть, учитель и есть!
Бабушка сдается. К дедушке теперь не подступись! Мы здорово отстали и с картошкой и со свеклой. Но скоро нам опять будет помогать фрау Клари. Я-то не могу больше картошку копать.
С утра дни серые. Осень забралась на верхушки лип и сидит там. Сбросит листок-другой, и опять ничего. Это она пока побаивается, все прячется в ветвях. Попозже она разойдется и слижет все зеленое с листьев. А вылизанные листочки выплюнет на ветер и до тех пор не успокоится, пока все деревья не обдерет догола. Стихотворения из книжки учителя Керна я выучил. Времени у меня было вдоволь. Когда дедушка подходил ко мне, я книжку прятал. Если он ее теперь отнимет, то стихи со мной останутся: они у меня все в голове сидят. Учитель Керн может меня спрашивать сколько хочет: я стихи все знаю. Я здорово старался.
Как только фрау Клари кончает работу на стекольной фабрике, она сразу же бежит к нам на поле. А у нас опять настали хорошие дни. Дедушка подобрел. И бабушка не так много стонет.
С поля наш солдат и фрау Клари возвращаются поздно. Они всегда вместе скотине задают корм. То тут, то там раздается смех фрау Клари. Можно подумать, это ласточки вернулись. Фрау Клари и наш солдат разговаривают, смеются, а то слышен и свист. Вот фрау Клари запела песенку:
Усталый путник шел домой — Спешил он к милой в край родной.У Фрау Клари ласковый такой голосок. Наш солдат подхватывает басом:
Прежде чем войти под старый кров, Для любимой он купил цветов.Дедушка выходит из хлева. Он прислушивается, склонив седую голову, и глубоко вдыхает мягкий осенний воздух. Носком башмака он чертит на песке какие-то палочки и кружки. Где-то хлопает дверь. Дедушка, покачав головой, шагает прочь:
— Никак, они уж свадьбу справляют?
У открытого кухонного окна,
Фрау Клари и наш солдат стоят обнявшись. Вот они рядышком пошли на гумно за сеном. Ручка помпы визжит подо мной. Они сразу же опускают руки: это я спугнул их. А я сижу посвистываю и делаю вид, будто я ничего не заметил. По мне, пускай женятся. И Стефани пусть к нам переезжает. Она может спать у дедушки, мне больше неохота.
Я снова хожу в школу. Мы сидим с маленьким Шурихтом за одним столиком. Вообще-то Шурихт слабоват. В прошлом году он чуть электрическим током не отравился, потому что его оставили на второй год. Ручки у него тоненькие, и головка маленькая, но он очень старается и прилежный такой. Он все боится, как бы его опять в том же классе не оставили. Утром, перед тем как входит учитель Керн, маленький Шурихт мне отвечает свои уроки. Он все выучил.
— Тинко, я выучил урок?
— Выучил, маленький Шурихт. Но скажи мне его еще раз. Так и я выучиваю урок, если мне дома недосуг. В класс входит учитель Керн и начинает вызывать к доске. Маленький Шурихт не может ему ничего ответить.
— Не волнуйся. Я вижу, что ты выучил урок.
Маленький Шурихт только еще больше волнуется.
— Тогда ты скажи урок, Тинко.
Я отвечаю урок. Я-то его знаю. А маленький Шурихт с благодарностью смотрит на меня, словно это он сам отвечает.
На другой день он меня спрашивает:
— Ты мне дашь списать сочинение про виноградную улитку?
— А ты разве сам не написал?
— Написал. Больше двух страниц.
— Так у тебя больше получилось, чем у меня. Мы свеклу копали.
Но все равно маленький Шурихт списывает у меня. Пишет он очень грязно и делает несколько клякс. Мне жалко маленького Шурихта.
— Если меня вызовут, я лучше твое прочту. Ладно, Тинко?
Поди тут пойми его!
Когда дяди-солдата нет поблизости, то из моих домашних уроков ничего не выходит. Дедушка меня обязательно оторвет:
— Брось, брось книжки! Голова от них болит. Землеробу надобна здоровая голова.
Иногда я правда не огорчаюсь, что дедушка не дает мне уроки учить. Я их тогда на следующий день просто списываю у маленького Шурихта. Но он не доверяет своим каракулям, и мы с ним очень волнуемся.
А чего нам волноваться? За все время учитель Керн только один раз ударил ученика. Это был сын Белого Клаушке. Тогда учитель Керн еще бегал помогать пекарю и поэтому на уроках был очень нервный. Белый Клаушке-младший стоял на своем столике и держал перед нами речь: «Товарищи! Мы смело пойдем вперед и поведем упорную борьбу против хорндорфских мухоловов. Как только эти агенты империализма перейдут дорогу, где сливы посажены, мы…» В этот момент в класс вошел учитель Керн. Белый Клаушке-младший успел только сказать: «Товарищи, мы плечом к плечу…», как получил здоровенную оплеуху. Он завизжал и стал брыкаться. Потом подошел к учителю Керну и заявил ему: «Если вы посмеете еще раз ударить меня, мой отец пожалуется на вас партии». Тогда учитель Керн закатил Белому Клаушке-младшему еще одну оплеуху — это уж просто за нахальство. Белый Клаушке-младший в чем был выбежал из класса. А учитель Керн сел за кафедру и положил голову на руки.