Тизер 2
Шрифт:
Прямо под окном стоял маг, его снаряды особенно болезненно разрывали стенку купола. Долго раздумывать не пришлось. Стрела вошла между лопатками и вышла из груди. Братья по оружию обнаружили скрючившегося напарника лишь секунд через пятнадцать, его окружили хилеры, накрыли сразу двумя защитными полями, но выхилять не успели.
Из окна я больше не высовывался, даже если совсем грубо прикинуть направление выстрела, то подозрение упадет на мой дом. Но высовываться мне больше и не надо было, стоя в пяти метрах от окна, я отправлял в путь стрелы с темно-зелеными наконечниками.
Трофейные снаряды
Внизу начался замес. Звон металла, взрывы, созданные двойники и фантомные копии. Облака разноцветного дыма, дурманящий газ, пара сделанных из бывших соклановцев мертвяков и крылатая тварь, что летает над головами. Все это предвещало боль, кровь и кучу отправленных на респ игроков.
Внимание каждого питерского бойца или просто зеваки снова вернулось к эпицентру драки, что позволило мне почти незаметно снимать лучников со стены. Бью словно на чемпионате по стрельбе – девять из десяти. Парочка лучников стали свидетелями истребления своих коллег по оружию и даже попытались выбить меня из укрытия, не все закончилось не в их пользу. Спустя две минуты на стене осталось всего три бойца. Добраться до них не представлялось возможным из-за ограничения видимости, максимум, что я мог себе позволить – отстрелить торчащие из-за стены руки, но слишком уж дорого сейчас ценились стрелы.
Картина на моем фронте значительно улучшилась, всего-то и оставалось, что выбраться на крышу и убрать последних стрелков, но вот только ситуация на площади складывалась совершенно иначе.
Сахар ворвался в самую гущу сражения и использовал навык берсерка. Безумное погружение в драку увеличило силу и скорость. Стеклянные зрачки, словно у обдубашенного нарика, переключались с цели на цель. Забив на безопасность и путь для отхода, Сахар все глубже продвигался в строй врага. Но не спасли его ни звериный рык, ни чудовищной силы удары, что ломали оружие соперников и рубили врагов в капусту. Плечо проткнул арбалетный дротик. Сахар остановился буквально на секунду, а когда действие паралитического яда закончилось, стал похож на подушечку для хранения иголок. Лука попытался с расстояния реанимировать союзника, но вместо этого лишь продлил мучения командира на пару секунд.
Максимальный импакт вносил Обормот. Во-первых, маг призвал трех огненных элементалей, которые позволили пережить первую волну после исчезновения купола, во-вторых, скинул на врага невосприимчивых к магии големов, а в-третьих, его точечные касты оказались максимально результативными – почти каждый выпущенный снаряд минусовал одного питерского.
Парни Сахара составили здоровую конкуренцию питерским мечникам. Проигрывая по количеству больше чем в два раза, партизаны в какой-то момент даже перешли в наступление. Рудный присоединился к первому ряду бойцов, прекрасно понимая, что теперь на счету каждый меч.
Первые секунды боя неплохо отработали и лучники.
Но на этом список достижений закончился, а чаша весов качнулась в сторону врага. Сразу два вышедших из тени питерских ддшника пробрались в тыл и атаковали стрелков Рудного. Вооружившись охотничьими ножами, лучники попытались оказать сопротивление, но их навыки ближнего боя оставляли желать лучшего. Размашистые удары сопровождались кровавыми всплесками, стрелки падали один за одним.
Танк Юра, роль которого никто толком так и не понял, отдался почти бесплатно, решив, что броня делает его едва ли не неуязвимым. Размахивая топором, здоровяк вошел в ядовитое облако, где буквально за пять секунд завял будто хрупкий цветок на морозе.
Отчаянный бросок наших мечников споткнулся о парочку мощнейших заклинаний. Сначала их притормозили чем-то похожим на магнитное поле, из-за чего металлические предметы стали в несколько раз тяжелее, а потом отрезвили направленным ураганным ветром. У одного из партизан вырвало из руки щит, в результате чего окантованная металлом деревяха рассекла лоб союзнику, стоящему позади.
– Дави! – слегка хрипловатый голос Гуся возвысился над шумом сражения.
Питерские воспользовались подаренной передышкой, и снова вступили в бой. В конце концов, превосходство в количестве принесло свои плоды. Как бы хорошо Рудный и его парни не работали на контратаке, они не смогли удержать прущую массу и вынуждены были отступать к стене.
Способных держать оружие осталось шесть человек. Вспышка на небосводе сменилась раскатистым громом, молния превратила Луку в горстку догорающего пепла. Пять...
Сменив местоположение на соседнюю крышу, я попытался прицелиться в главаря, но не нашел в броне ни единой щелочки. Со спины Гусь походит на вылитый из стали монумент. Рассчитывать, что обычная стрела пробьет броню – бессмысленно.
Рудный, Обормот и трое мечников прижались к стене, их окружили примерно двадцать питерских и сбавили темп, смакуя победу.
Гусь и топовые кастеры так и остались стоять на возвышенности у часовни. Выпятив грудь, с наслаждением смотрели на разбитого противника. Боюсь даже представить уровень внутреннего ликования. За спиной возвышаются многочисленные здания, вглубь города уходят улицы и проспекты, над головой, будто нимб или охранный монумент, висит колокол. И вот стоит он – спаситель Питера, надежный щит и опора...
КОЛОКОЛ НАД ГОЛОВОЙ! Как же я сразу...
На конце торчащего из стены деревянного бруса висит бронзовый колокол, диаметр у основания достигает пяти метров. Канат или то, на чем висит железяка, скрывается за металлическим ободом. Так просто его не уронить, но попробовать стоит!
Стрела воткнулась в самое начало деревянного бруса. За время пока наконечник испускал дым, я выстрелил четыре раза себе под ноги, пятую стрелу отправил на полметра левее первой...
Хлопки прозвучали с задержкой в три секунды. Первый взрыв распотрошил брус на половину, накренив колокол, а второй доломал конструкцию. Железяка весом в три тонны накрыла самодовольных питерцев.