Тизер 3

Кочеровский Артем

Шустрик появился в правом углу. В глазах показалась щепотка удивления, но нахальная улыбка так и не исчезла с лица. Парень дёрнулся и снова исчез, я повторил приём.

Трюк сработал пять раз, а на шестой уродец меня подловил. Дернулся, как будто собирался исчезнуть, развёл меня на оборонительную вертушку и лишь потом исчез по-настоящему.

Лезвие пробило броню и на пять сантиметров вошло в правый бок. Я ударил наотмашь, но Шустрик уже стоял в углу и хвастался оставшимися на ноже каплями крови крови на ноже. Уверенность начала таять как восковая

свеча.

Шустрик играл со зрителями. Перемещался мне за спину, появлялся перед самым лицом, а пару раз даже оставлял нож на бортике ринга и, оказавшись рядом, бил кулаком или ладонью.

Сжимая от злости зубы, я раз за разом провожал ублюдка пролетающим со свистом лезвием. Я просто мечтал о том, чтобы козёл ошибся, споткнулся или просто переоценил свои возможности и напоролся на мой клинок. Я снял бы его дохленькое тельце с наконечника и расчленил бы голыми руками.

Злость затмила разум. Именно это и нужно было толпе, я не сдавался, и питал их своими эмоциями. Забавно, наверное, было наблюдать за истекающим кровью и изодранным в клочья мужиком, что наугад махал мечом.

К концу третьей минуты я потянулся в угол. ФТХ настаивал, чтобы я не делал этого, но силы покинули, а от множественных ран навалилось недомогание. "Если ты забьёшься в угол и лишишь его возможности выступать на публику, то он начнёт играть грязно" - сказал перед боем ФТХ, но это уже не имело особого значения.

Спина упёрлась в каменные плиты, я выставил перед собой меч, а затем вскрикнул от боли. Шустрик пробил правую стопу. Свободная рука сжалась в кулак, я почувствовал, как внутри вспыхнул греющий руку огонёк, стоило пошире развести пальцы, сконцентрироваться на выбросе энергии из кисти, и вперёд умчался бы огненный снаряд размером с арбуз, но попасть шаром в Шустрика было также легко, как с расстояния в десять метров пригвоздить к стене топором муху. Я погасил магический зародыш в кулаке и закрыл глаза...

Рёв остался где-то на заднем плане. Звуки разделились на: обманные, посторонние, требующие внимания и атакующие. Я представил, что нахожусь в шатре: крики толпы - это уловки ФТХ, а кровоточащие раны - шутливые уколы вилкой. Стало спокойно.

– Всё! Сдался!

– Смотри чё творит, придурок!

– А-аха-ха-ха! Уснул, сука!

Парочка самых громких ртов орала мне прямо в ухо, но я слышал лишь шарканье его подошв. Отвлекали пульсирующие колотые раны, каждый вздох отдавался болью в боку, а в правом ботинке чвакала кровь. Плевать. Я слушал лишь шарканье его подошв.

Ноги сами понесли меня в центр ринга. Я почувствовал, как нож разрезал икроножную мышцу, а затем пробил селезёнку. Третий удар достиг бы шеи, если бы я не выставил меч...

Толпа заткнулась. Будто кто-то выдернул шнур из колонки. Только те, кто ещё не успел разглядеть произошедшее, что-то кричали, но их голоса обрывались на полуслове.

Я стоял с закрытыми глазами и чувствовал, как в руке дёргается клинок, будто прогибается под нагрузкой удочка с попавшейся на крючок рыбой. Шустрик доигрался.

... ... ...

Непись исцелил

меня волшебным снарядом. Физическое состояние пришло в норму, но не моральное. Я оказался всего в шаге от поражения, и если бы удача вовремя не поднесла фартовую подкову, то нашим планам пришёл бы конец.

То, что произошло с толпой - не описать. Тысячи разбушевавшихся орангутангов, претендующих на одну самку, наделали бы шуму в десять раз меньше.

Происходящее плохо отпечаталось в памяти, но парням из команды пришлось попотеть, чтобы протащить меня сквозь заряженную эмоциями толпу.

Поединок остался позади, а зрители потянулись к другому рингу. Я шёл к шатру с четким осознанием того, что следующий бой проведу уже на главной арене, и от этого на душе стало как-то совсем волнительно.

... ... ...

ФТХ сидел, погрузившись в свои мысли, пацан поддержки метался, чтобы побыстрее приготовить ужин, Афелий смешивал травы, отжимал соки и выпаривал ингредиенты, и только Витлет праздновал.

– За тебя, Мирон!

– Ага, - я стащил с себя броню и упал на кровать.
– Когда следующий бой, ФТХ?

– Завтра в четырнадцать тридцать, - ответил тренер, перелистывая страницы в блокноте.
– Тебя ждёт арена и новый регламент. Длительность боя - пятнадцать минут, но не рассчитывай на бой гонга, ещё ни одни поединок на арене не заканчивался подсчётом нанесённого урона.

– Понял.

– А теперь отдыхай. Завтра нам предстоит самый сложный поединок из всех уже прошедших.

– Ну, конечно!
– Витя вскинул бокал и усмехнулся.
– Сегодняшний поединок мы же как два пальца сделали?!

– Во-первых, этот Питбуль участвует в турнире не первый раз, а значит получил опыт, во-вторых, запакован как следует, а в-третьих, в отличие от Шустрика он не позволит себе и малейшего проявления слабости или расхлябанности. Этот парень выйдет на ринг чтобы победить, реакция публики его не интересует.

– Тренер, - язык Витлета совсем раскрепостился и не мог себя больше сдерживать.
– А хорошие новости есть?

– Ага. Теперь первое поражение не выбьет нас из турнира. Мы получили право на ошибку.

– Иди ты!
– Витя перестал улыбаться.

... ... ...

Спал, как убитый, а проснувшись увидел бодрствующую в полном составе команду. Тряпичные стены хлопали под натиском стихии, шатёр колбасило и гнуло, но взлететь мешали уложенные по краям вещи.

Утро встретило лагерь почти штормовым ветром. Афелий сказал, что стихия разгуливается каждый раз, когда приходит день финалов. Празднует.

ФТХ принял решение повременить с пробежкой, я поддержал. Вооружившись алюминиевыми мисками с овсяной кашей и ложками, мы уселись в центре шатра. Происходящее напоминало посиделки в летнем лагере в кругу друзей и вожатых. На улице бушевала стихия, серое небо заслонило солнечный свет, а мы запихивали за щеки сладкую кашу и болтали. Болтали просто о жизни.