Ткущие мрак
Шрифт:
– Кто ты?
Ее вопрос, казалось, удивил его.
– Я? Осколок. Фрагмент. Который пытается обновить поле и дать всем то, что утрачено.
– А эти твари?
– Они мой огонь. Знаешь, что здесь было «до»?
– До чего? – Ей не хотелось продолжать разговор.
– До всего. До замка твоего мужа. До Катаклизма. До Калав-им-тарка. До того как бледные равнины Даула скрылись в море. Изначально. Именно здесь, на этом самом месте, Шестеро открыли дорогу на ту сторону. Здесь все когда-то началось, здесь все и закончится.
– Мне
– Посмотри на меня. Посмотри! – Теперь в голосе звучал приказ, и она подчинилась против своей воли. И ей не понравилось, сколь легко и просто это произошло. – Ты напишешь брату, моему любезному дяде, письмо.
Ее поразила эта просьба, но она нашла в себе силы устало покачать головой:
– Нет.
– Я не прошу. Ты напишешь.
– Нет. Не напишу. И ты не сможешь меня убедить. Или заставить.
– Я могу написать и за тебя, – пригрозила Рукавичка и замолчала, стоило лишь Эрего раздраженно дернуть плечом.
– Напишешь и сообщишь, что соскучилась по родине и желаешь приехать.
– И что потом? Привести во дворец еще одного шаутта? – горько поинтересовалась Захира.
– Принести слово Вэйрэна и сражаться с демонами, разумеется. Как мать истинного асторэ, ты способна на это.
Она ощутила в словах незнакомца улыбку.
– Полагаю, шауттами и победами над ними я буду обеспечена. Во славу Вэйрэна. – Эти слова герцогиня произнесла с ненавистью, но ответ последовал спокойный и чуть насмешливый:
– Без сомнения.
– Ты болен, тварь, если считаешь, что я соглашусь стать твоей очередной проповедницей. Я не принесу на свою родину семя смерти. Найди кого-нибудь другого.
– У другого нет крови Стилета Пустыни. За ним не пойдут.
– Прекрасно. Значит, люди не станут убивать друг друга, превращаться в тварей, и синий огонь не захватит оазисы и караванные пути.
– А еще ты посетишь коллекцию, которую твоя семья собирает много лет. Ту, куда мало кого пускают, если в нем не течет ваша… хм… наша славная кровь.
– Отправь туда шаутта. Мне все равно.
– Я отправляю тебя, ибо не все подвластно лунным людям. Ты найдешь среди вещей старый большой желудь и заберешь его. Отдашь человеку, который придет в нужное время.
– И снова нет.
– Ты спешишь отказаться, не зная, какую плату я тебе предлагаю.
Она наконец-то посмотрела на него, со смесью презрения и ненависти:
– У тебя нет ничего, что заставит меня передумать.
– И даже твой сын? Когда поле будет выжжено и прополото, мне не понадобится больше быть здесь. Я отдам его тебе.
Из ее глаз текли злые слезы.
– Отдашь мне мою кровь? Мою плоть? Последнего из да Монтагов? В обмен на целую страну, которую моя же кровь, мои же предки поднимали из песков Катаклизма. Руками, ломая ногти, рыли оазисы. Строили государство. Ты вправду считаешь, что один человек, даже если это мой сын, достоин такой жертвы? Потери Карифа? Темной веры и темных лет? – Она наклонилась
Эрего усмехнулся. Было понятно, что время переговоров закончилось:
– Я заставлю тебя. Так или иначе.
Она провернула кольцо на большом пальце левой руки, и раздался щелчок.
Эрего отшатнулся, Рукавичка совершенно не по-человечески вскочила на ноги, но не успела помешать Захире да Монтаг.
Маленький плоский клинок, величиной с ноготь, выбросила из кольца пружина, и женщина провела им себе по горлу.
Быстро и решительно.
Рукавичка подскочила, хрустнула кость в сломанной руке. Захира, чувствуя, как горячее течет у нее по шее, хотела плюнуть в ненавистное слепое лицо, но подавилась кровью, захлебнулась и, чувствуя слабость в ногах, осторожно села прямо на пол.
Больше она не смотрела на них. Лишь на крутящиеся над головой балки и кроваво-алый месяц, который ее теперь не пугал.
– Нашему соглашению уже много лет. – Эрего смотрел на мертвую женщину с бледным спокойным лицом.
– Все так. – Ноздри Рукавички трепетали от тяжелого запаха крови, разлившегося по всему помещению.
– Ты мог ее остановить.
– Такое в соглашение не входит. Я не обязан спасать каждого, кто хочет отправиться на ту сторону. Смерть ей была дороже. Не желал отнимать у госпожи столь сладкую вещь… и лишать себя завтрака.
– Это тело меняет тебя. Ты становишься другим.
– Больным. Оболочка недотаувина хуже ядовитой рубашки.
– Ты сам выбрал.
– Чтобы у тебя была эта, – плотоядно усмехнулась Рукавичка. – И как тебе? Лучше старика или асторэ?
Вопрос был проигнорирован.
– Найди того, кто отправится в Эльват и разберется с желудем. И… твои братья допускают ошибки.
– Мы не всесильны.
– Девчонку унесли.
– И ладно. Мы знаем, где она. Пусть. Когда потребуется, вернем. Зато лес эйвов уничтожен, как и было задумано.
– Желудь…
– Дался тебе этот пережиток прошлого.
– В Пубире вас постигла неудача. И один волшебник жив, его клинок опасен для тебя. А значит, и меня. Вы не нашли его до сих пор.
– Мы ищем.
– Как и таувина из Пубира? – Усмешка. – Поле не выжжено. Таувин и волшебник все меняют. Ищите лучше.
– А то поле не даст новые всходы. Я помню.
– Помни. – Эрего посмотрел на тело Захиры да Монтаг. – Ты не тронешь ее плоть.
Рукавичка хмыкнула:
– Ничто человеческое тебе не чуждо. Хорошо. Найду кого-нибудь другого. Вам пора на юг, ваша светлость. Война не станет ждать.