Ткущие мрак
Шрифт:
Глава вторая
Голоса
Скольких мы потеряли? Скольких?
Наверное, каждого из тех, кого недосчитались, мог бы перечислить лишь Мальт.
Но наш друг, наш брат, наш глава, тот, за кем мы шли, у кого учились, тоже остался там. На выжженном окровавленном поле, защищая свою сестру, отдавший за нее жизнь.
Я скорблю о нем. О каждом, кто не вернулся и исчез под пришедшей волной. Скорблю о пустых залах нашего ордена. Скорблю о том, что рыцари больше не поднимут мечи.
Меня утешает лишь, что мы и дальше вместе.
Мы будем всегда поддерживать наших братьев, пускай они и рождены в другую эпоху.
Потому что так решил Мальт.
После скоротечного дождя сотни легендарных башен Рионы казались умытыми и обновленными. Словно выточенными из хрупкого хрусталя. В солнечных лучах их грани ярко сияли, впитывая начало дня, в то время как внизу, в городе, в сиреневых садах и величественных парках все еще оставался бледный призрак медового утреннего тумана. Он неспешно просачивался между деревьев на узкие улочки района Погребальных Слов и полз по нему в объятия моря, ослабевшего после отлива.
Радуга крутым мостом перекинулась над столицей Треттини, но даже ее чистые, яркие цвета не могли затмить грандиозные постройки прошлой эпохи.
Остроиглыми шпилями башни грозили небу, вытягиваясь в струнку, словно солдаты на параде, возвышаясь над многоликим городом, который обожали легендарные герои прошлого. И таувины, и конечно же волшебники. В том числе Лавьенда, Войс и Тион. До сих пор три из четырех центральных районов носили их имена, и там находились самые высокие башни, относящиеся к герцогскому дворцу Каскадов, который во времена Единого королевства был резиденцией рыцарей-таувинов.
Воины давно сгинули, а постройка пережила все перипетии истории, Войну Гнева, Катаклизм, ничуть не растеряв прекрасного очарования.
Впрочем, не только центр Рионы сохранил свои башни, но и районы Соловьев, Пьяниц, Фехтовальщиц, Медовых Снов, Последних Песен, Свирелей, Пепельной Кучи, Фонтанов, Пьяных Садов, Соли, Мостов, Сгоревших Листьев, Погребальных Слов, Ниток, Трещоток, Клинков, Стилетов, Удавки, Сладкого Шепота.
В той части города, где жил Вир, называемой Пепельной Кучей, выраставшие из старых парков, крепостных стен и жилых кварталов башни были приметных и необычных расцветок: амарантовая, шафрановая, маджентовая, кобальтовая, лиловая, индиговая и аквамариновая.
Лиловая – единственная из тех, что пустовала, высилась в сердце неухоженного, умирающего грушевого сада, столь дикого и непролазного, что никогда не знаешь, что или кого найдешь в его уголках на следующий день – влюбленную парочку, пьянчугу или шаутта.
– Дурное место, – сказал парню старый Нунцио, когда Вир принес ему жаренных в масле маленьких осьминогов, таких красных от острого соланского соуса, что на них больно было смотреть, не говоря уже о том, чтобы есть, любому нормальному человеку. – Не шастал бы ты там.
– Что с ней не так? Во всех остальных живут люди. Эта же – я не встретил ни одного человека в округе.
– Потому
– Судя по тому, что де Тельви больше нет, заговор не удался.
– А ты умный парень, хоть и не треттинец, – погрозил пальцем Нунцио. – Заговор почти удался, если уж честно. Герцога они убили, среднего сына тоже. И трех дочерей. Но младший сын, его милость герцог Анселмо, разогнал всю свору. Не пощадил никого, утопил площадь Роз в крови, казнил всех в родах смутьянов, даже дальние семьи, без жалости срезав самые слабые ветви, не желая прорастания сорняков.
– Почему же башню не заняли другие? Сторонники герцога, например?
Нунцио хотел вытереть слезы, но на пальцах остались частички соуса, который попал в глаза, и несколько минут раздавались вопли, проклятья и просьбы принести воды. Затем как ни в чем не бывало тощий старик с острыми коленками вновь начал жевать дармовой обед.
– Откуда я знаю? Ну, расстроен был наш нынешний герцог после смерти семьи. Сперва старший брат отправился на ту сторону, а через годик, вот, заговор – и никого из близких, кроме матушки, не осталось. Испытывал он по этому поводу не самые приятные чувства. Мы – треттинцы, парень. Если уж мстим, то так, что земля горит. Вот и с Лиловой башней подобное случилось. Он приказал засыпать землю вокруг нее солью и прахом тех, кто предал его. А двери залить свинцом. Еще говорят, его матушка прокляла там каждую пылинку. А в моей стране верят в силу проклятий. Не ходил бы ты туда. Болтают, там видели шаутта.
В лунных людей ученик Нэ не верил, а башня слишком сильно терзала его любопытство, чтобы он не пошел к ней. К тому же парень искал тихое место – звонить в колокольчик, как наставляла его Нэ. В комнатушке, которую он снимал, или на ближайших улицах звон привлекал бы к себе слишком пристальное внимание. Странный приметный чужак, да еще и сумасшедший.
Нунцио оказался прав. Земля вокруг строения до сих пор оставалась белой от соли, а двери залиты свинцом. Нижние окна располагались на высоте двенадцати ярдов, но Вир принял вызов и забрался туда, сперва по деревьям, а после перепрыгнув на стену.
Ловкость и высокий рост помогли ему достичь цели.
Как выяснилось, Вир далеко не первый, кто побывал здесь после того, как хозяев лишили собственности.
Город есть город, и в нем всегда найдутся те, кто не боится суеверий, но нуждается в крыше над головой в тяжелый жизненный период. Бездомные, беглецы, странники и преступники. На полу остались следы костров, а на потолке мазки копоти. В одном из залов Вир обнаружил солому, которую использовали в качестве лежанки. На стенах несколько надписей, в большинстве своем безграмотных, и множество неприличных картинок, сделанных углем.