Тьма сгущается
Шрифт:
— Держи. — Сабрино расплатился и двинулся по бульвару, читая газету на ходу. В детали автор передовицы не вдавался, но по всему выходило, что король Мезенцио готовится объявить о падении Котбуса. Полковник вздохнул с облегчением. Если столица Ункерланта падет, Дерлавайская война окажется на шаг ближе к завершению. Ни о чем Сабрино не мечтал так отчаянно.
Маленький мальчик пристально взглядывался в петлицы его мундира.
— Сударь, а вы правда драколетчик? — спросил он.
—
— О-ох! — Карие глазенки мальчика вылезли из орбит. — Я тоже хочу стать летчиком, когда вырасту. И подружиться с драконом.
— Ты наслушался глупых сказок, — пожурил его Сабрино. — С драконом нельзя подружиться. Драконы слишком глупы и слишком злобны. Они враз сожрут тебя, если не научить их бояться человека. Они даже глупее — намного глупее — бегемотов. Если хочешь послужить державе и подружиться со своим зверем, выбери лучше левиафана.
— А почему тогда вы летаете на драконе? — спросил мальчонка.
Вопрос попал в точку: Сабрино и сам не раз задавал его себе — обыкновенно после бутылки-другой крепкого вина.
— У меня хорошо получается, — ответил он наконец, — а стране нужны летчики. — Но это был не весь ответ, и Сабрино понимал это. — А может, — добавил он, — я сам злобный, как дракон.
Мальчишка определенно призадумался.
— Хм! — выпалил он наконец и убежал.
Произвел ли он на ребенка впечатление своей искренностью, полковник так и не выяснил.
Летчик заглянул в мастерскую ювелира.
— Ваша светлость! — воскликнул хозяин лавки, тощий старик по имени Доссо, и собрался было поклониться, да так и застыл, крепко выругавшись и схватившись обеими руками за поясницу. — Простите великодушно, ваша светлость, прострел замучил! Чем могу служить?
— Да вот, камень из оправы выскочил. — Сабрино вытащил из кошеля золотой перстень и отдельно — крупный изумруд. — Не будете ли так любезны его поставить на место, да заодно уж и подогнать кольцо под пальчик Фронезии?
— Посмотрим, посмотрим… — Доссо деловито нацепил лупу на очки.
Сабрино протянул ему сломанный перстень.
— Ункерлантская работа, — заметил ювелир, осматривая погнутые цапфы
— Ага, — сознался Сабрино в некотором смущении. — Я на него, знаете ли, наткнулся как-то.
— Вот и хорошо! — убежденно заметил Доссо. — У меня на западе сын служит и двое внуков. Мальчик мой, знаете, чародей, до второго разряда дослужился: чинит сейчас становые жилы, когда свеммелевские диверсанты их взрывают. Его сын на бегемоте служит, а дочкин в пехоту угодил.
— Да оберегут их силы горние, — пожелал Сабрино.
— Пока все целы, — отозвался Доссо. Он указал на перстень: Один ваш стерженек, видите, целехонек…
— Уж надеюсь, сударь мой! —
Ювелир фыркнул.
— Это очень хорошо, — продолжил он, — я смогу по закону подобия выровнять остальные. Чародействм… да сын меня засмеял бы за такие слова — по нему, так это ремесло и ничего больше… так чародейством-то быстрей, чем вручную, и ничем не хуже. А ваша дама… дайте-ка глянуть… да, шестой с половиною размер у нее? Сделаем в лучшем виде. Вначале подгоним кольцо, а лишком золота дополним отломанные цапфы. Тогда и доплачивать ничего не придется за материал.
— Весьма любезно с вашей стороны, сударь! — Сабрино спина не беспокоила, так что полковник отвесил ювелиру поясной поклон. Он уже не первый год пользовался услугами Доссо именно потому, что старик не забывал о таких вот мелочах.
— Присаживайтесь, если желаете, — пригласил Доссо. — Или, коли захотите, можете за угол заглянуть и пропустить бокальчик вина — но только один, потому что на второй времени не будет. Я-то долго не провожусь.
— Тогда я лучше подожду здесь, — решил Сабрино. — Общество здесь приятней, чем в какой-нибудь таверне.
Он пристроился на высоком табурете по другую сторону прилавка, словно и впрямь в таверне.
Доссо выпилил из кольца небольшой кусочек, потом подогнал оставшееся под размер Фронезии и при помощи горелки заварил щель. Когда металл остыл, ювелир протянул перстень клиенту:
— Найдите-ка изъян, коли сумеете!
Сабрино внимательно осмотрел перстень, потом провел пальцем по краю — осязание в таких делах помогало лучше зрения — и покачал головой:
— Хотел бы отыскать, да не могу.
— А теперь — цапфы.
Доссо протянул руку, и полковник отдал ему перстень. Ювелир уложил перстень рядом с кусочком золота, потом коснулся тонкой золотой проволочкой вначале уцелевшей цапфы, потом — излишков золота и, наконец, — сломанных стерженьков. Все это время он бормотал что-то себе под нос. Звучало заклятие не по-альгарвейски, и Сабрино почти сразу признал язык: то был старокаунианский, искаженный многочисленными повторениями до такой степени, что многие слова обратились в бессмыслицу.
По спине драколетчика пробежали мурашки. Через сколько поколений передавалось это нехитрое заклинание, заученное наизусть? Но, несмотря на то что смысл заклятия стерся в пыль, бессчетные повторения придали чарам особую силу. На глазах Сабрино погнутая цапфа выпрямлялись. Доссо закрепил изумруд между двумя целыми стерженьками и повторил процедуру. Третья цапфа, отломленная, выросла из нового металла. Довольно хмыкнув, Доссо протянул полковнику целехонький перстень:
— Надеюсь, ваша дама будет довольна.