Тьма сгущается
Шрифт:
— Здравствуйте, доброго вам всем дня, — произнес он по-елгавански с сильным акцентом, но внятно, и, сняв шляпу, поклонился вначале Траку, потом Талсу, потом — особенно низко — Аушре.
— Д-добрый день, — отозвался Траку с запозданием.
Талсу с радостью — и облегчением — возложил обязанность беседовать с алгарвейцем на отцовские плечи.
— Это ведь портновская мастерская, не так ли? — поинтересовался рыжик — капитан, как понял Талсу по его нашивкам, а значит, дворянин, так что выставить его из мастерской значило нарываться на неприятности.
Траку,
— Верно.
— Изумительно! — воскликнул альгарвеец с таким восторгом, точно старый портной обещал ему сундук золота. Зеленые, как у кошки, глаза засветились от радости.
«Забавный народ эти рыжики», — мелькнуло в голове у Талсу.
— Ибо я, — продолжал капитан, — нуждаюсь в услугах портного. Я ведь не пришел бы сюда заказывать гроб. — О собственном чувстве юмора у него явно было преувеличенно высокое мнение.
— Вы хотите… чтобы я… шил вам одежду? — промолвил Траку недоверчиво.
Альгервеец кивнул.
— Вы совершенно правильно меня поняли! — воскликнул он и поклонился снова. — Воистину вы мудрейший из портных! Вы сошьете мне костюм, я вам заплачу, и все будут довольны!
В последнем Талсу глубоко сомневался. Отец — тоже.
— Какой именно костюм… сударь? Сколько вы мне заплатите… сударь? И когда желаете получить заказ… сударь?
— Вы мне не доверяете? — изумился альгарвеец картинно, словно эта мысль не приходила ему в голову. Он пожал плечами, словно жалуясь на жестокость мироздания, и уточнил: — Мне нужны на зиму куртка и килт доброго сукна, штатского покроя. Я заплачу серебром столько, сколько мы оба сочтем разумным, монетами короля Доналиту или короля Майнардо — они равноценны.
— Непонятно, отчего, — пробурчал Траку. — Монеты Майнардо легче.
— По закону они равноценны, — повторил капитан.
Отец смолчал. Торговался он отменно, чему Талсу не раз был свидетелем. А еще юноша знал, что отец никогда в жизни не шил юбок. Но ничего подобного он, конечно, не произнес вслух. Траку тоже молчал, пытаясь просверлить альгарвейца взглядом, пока тот не вскинул руки в отчаянии.
— Хорошо! Хорошо! Я заплачу сребрениками Доналиту или серебром равного веса. Теперь довольны?
— Доволен? Нет, сударь. У меня не так много поводов быть довольным. — Траку покачал головой. — Но так будет честно. Теперь, если мы сойдемся в цене и если вы заплатите мне половину вперед, а половину — когда костюм будет готов… Когда вы желаете его получить?
— Через десять дней, — ответил альгарвеец. Траку кивнул — уложиться в срок будет нетрудно. — Цена же, — продолжал рыжик, — будет зависеть от материала, не так ли?
Портной кивнул снова.
— Сукно, говорите? Я покажу вам образцы, если изволите. А вам придется объяснить, какой длины желаете юбку, сколько складок и какой глубины, и какого покроя. Без этого я не смогу посчитать, сколько материала на нее пойдет.
— Понимаю. — Альгарвеец погрозил портному пальцем. — И не вздумайте потом подменить дорогое сукно на дешевое!
Траку пронзил
— Если думаете, что я вас обмануть готов, сударь, поищите лучше другого портного. Я не единственный мастер в Скрунде.
Талсу понимал, как нуждается семья в этом заказе, но о своей нужде отец не сказал ни слова — и за это юноша гордился им.
— Покажите лучше образцы, — заметил альгарвеец. Перебрав обрезки ткани, он вытянул один: — Вот такое сукно, но цвета листвы — сможете добыть?
— Полагаю, что да, — ответил Траку. — Если нет, мы, разумеется, вернем все деньги до гроша. Обмерь-ка его, сынок, — обратился он к Талсу. — Потом обсудим покрой, — он пробурчал себе под нос нечто похожее на «варварская тряпка», — а тогда уже и к цене перейдем.
Альгарвеец склонил голову. Талсу взялся за метр. Покуда юноша снимал мерки и записывал, рыжик стоял смирно и, только когда Талсу закончил, позволил себе поднять бровь и поинтересоваться:
— Вы бы предпочли обмерить меня, чтобы сделать гроб?
— Я этого не говорил, сударь, — отозвался Талсу и передал записи отцу.
Траку выпытал у альгарвейца все подробности покроя юбки: длину, и число складок, и ширину, потом долго смотрел в потолок, шевеля губами и наконец назвал цену. Альгарвеец взвыл, как ошпаренный, — Талсу с Аушрой подскочили от неожиданности, Пуховка ощетинилась — и назвал свою цену, чуть ли не вдвое ниже.
— Очень было приятно, — меланхолично отозвался Траку. — Будете выходить — прикройте за собой дверь.
Торговались они почти час. Траку выбил из клиента неплохую, на взгляд Талсу, цену: невзирая на театральные ужимки, альгарвеец поддавался легче, чем его противник. Покидая мастерскую, рыжик сердито бормотал что-то себе под нос.
— Цвета листвы… — произнес Траку задумчиво. — Достанем, пожалуй. Надо будет его надуть все-таки, чтобы не задавался.
Сукно он добыл такое, как было заказано, и принялся за работу. С курткой никаких сложностей не возникло: только воротник пришлось делать выше и туже, чем модно было носить в Елгаве. А вот юбку Траку кроил с большой осторожностью. Вырезав и приметав пояс, он сложил и пришил две складки от руки, после чего, потея от натуги, проложил остальные нитками и заклял юбку портняжными чарами, основанными на законе подобия. Талсу с восторгом следил, как сами собой образуются остальные складки, в точности похожие на первые.
Готовую юбку Траку оглядел с мрачной гордостью.
— Все же готовая одежда не сравнится с работой хорошего портного, — заметил он. — Образцы в больших мастерских дешевые, и чары растянуты до невозможности, так о каком подобии там можно говорить? — Он вздохнул. — Зато дешево. Что ж тут поделаешь?
Когда альгарвейский капитан пришел забирать новый костюм, он расцеловал кончики своих пальцев и отправил воздушный поцелуй Аушре. На какой-то жуткий миг Талсу показалось, что сейчас рыжик и его с отцом расцелует, однако альгарвеец удержался. Он заплатил остаток и покинул мастерскую совершенно счастливым.