Тьма
Шрифт:
– А-а-а! Так ты здесь пугалом пристроился. Ну, морда как раз.
Двое подручных тут же заржали удачной шутке.
– Ну-ну, пошутковали и хватит. Давай успокоим Степана Васильевича. Кто такой? Ну?
– достал вожак нож и подошёл к Максиму.
– Говорят, очень больно, когда… - он опустил нож ниже.
– Прочувствуйте!
– Максим отошёл от дерева, потирая запястья. Его собеседник, свалившись наземь, дико закричал. Ему тут же начали вторить и двое других отморозков.
Всё было ясно. Этот дрожащий от страха холодец был
– Поехали назад!
– приказал он, садясь в заезженное " зубило".
– Едем, шеф! Едем!
– кинулся на место водителя пощаженный.
– Рассказывай. Кто такие? Почему здесь. Кто заказал?
– Стасовские мы. По кликухе Станислава, ну, который те… вас. Заказал директор.
– А кто он такой, чтобы его заказы выполнялись?
– Не знаю. Это Стас с ним. Мы - так, шестёрки.
– Это ты-то шестёрка?
– Я… я только на подхвате… вот, тачку водить, яму если что, выкопать… но сам никого не мочил! Ни разу!
– " Ни разу". А много было таких " разов"?
– Не знаю. Я как бы… Ну, не всегда…
– А у директора много "заказов" было?
– Не было. При мне - нет.
– Ладно. Крови на тебе нет? Живи тогда. Брось всё и, как вы говорите " рви когти" отсюда.
– Стас найдёт…
– Стаса больше не будет. Или, сосредоточился на секунду Максим, - Всё. Стаса уже нет.
– Вот как… - побледнел водитель.
– Я сейчас… мне надо… Он остановил авто, вышел и вдруг рванулся в заросли. Полагая, что сообщение о гибели босса вызвало определённую физиологическую реакцию, Максим некоторое время подождал. Затем, поняв, что водитель уже последовал совету "рвать когти", пожал плечами и сел за руль. Благо, уже был виден молитвенный дом.
Подъехав к интернату, юноша рванулся к входной двери. Первый барьер - охранник, явно из тех же стасовцев просто остался сидеть на полу, с удивлением ощупывая ставшие непослушными и бесчувственными ноги. Второй барьер - запертая дверь остановила Максима на мгновенье. Как и ранним утром, он прошёл сквозь неё, затем открыл замок изнутри и уже на глазах сползающего с кресла директора, быстро оделся.
– Вызывай всех своих ублюдков. Ну, быстро!
– подвинул Максим телефон внутренней связи.
Собрались ворюги довольно скоро - было сейчас в голосе директора что-то пугающее. Но этого времени Максиму хватило для некоторого обуздания своего гнева. Он не убил их. Вспомнив первую разборку с такими же лихоимцами, юноша согнул всех в три погибели, и, как участковому, пропёк их внутренности.
– Будет вот так, пока не вернёте всё украденное. А там - посмотрим. Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Обошёл всё ещё рассматривающего ноги дерджиморду.
– Это… мне как бы… врача, - пробасил он вдогонку.
– Скоро приедут!
– пообещал Максим, отправляясь теперь доспать. Но и на этот раз вздремнуть не удалось. Он увидел вышедшую из церкви парочку.
" Пастырь этот продолжает чудить?" - подумал Макс и обратился в слух.
– И ты поверила? Это же бред какой-то! Да ты только присмотрись!
– горячился подросток.
– Я и присмотрелась… Когда он… исцелял.
– Ну конечно! " Исцелял"! Неделю светится, как фонарик, а толку никакого.
– А ты и так не можешь!
– Да не про это я! Много фокусников, которые могут то, чего я не могу. И что? А этот… Где результат?
– Он же сказал…
– Сказал! Вспомни, как тот, настоящий. Ночь - и исцеление, сложный случай - две ночи, три ночи, а потом - исцеление. А этот… Знаешь… Я думаю… Не то что не он это - я никогда и не думал, что это он. Этот даже не такой. Просто какой-то аномал. А тут прослышал, что вот так исцеляли, вот и решил присоседиться.
– Но зачем?
– Прикинь. Узнают, что опять явился чудотворец. И вновь сюда хлынут страждущие. Вот и снимет сливки. Поэтому он и пастыря запугал, чтобы…
– Чтобы сливки не снимали мы?
– Нет! Чтобы не разоблачили.
– Но почему он тогда скрывает?
– Ждёт, что мы раззвоним. Не случайно на тебя вышел. Вот увидишь, если ещё день - два не откроется, он что-нибудь придумает. Ну, ещё помощников попросит, чтобы утечка всё-же началась. Да и скандал этот - тоже реклама…
– Не может быть… Он же все силы отдаёт, ты же видишь.
– Ну, такие фейерверки устраивать - конечно.
– Ты злой.
– Зато ты - наивняк. Это вот так первому встречному довериться!
– Но ведь ты тоже пришёл!
– Тебя да деток защищать. И ещё неизвестно, как на них эта его светомузыка закончится.
– Так зачем ты позволял?
– Думал. Сопоставлял. Теперь - всё. Больше не позволю. Уже сегодня - не позволю. Вечером после служения всё расскажу нашим - и пойдём к нему. Или пусть хоть одного исцелит, или пусть выметается. Ты с нами?
– Но… всё-таки…
– Ты с нами? Ты… со мной или с ним?
– С тобой… С нашими… Мне правда, казалось, что…
– Со мной, таки?
– С тобой, конечно, с тобой!
"Конечно, с ним", - убедился Максим и повернул назад, к оставленной у детдома бандитской девятке. Надо ехать. Исцеление всех детей уже "запрограммировано" на утро. Выяснять отношения с молодежью не хотелось. Да, он мог бы "явить им чудо". И не только чудо исцеления. От кипевшей обиды недоверия он мог сотворить многое. Но, вероятнее всего - недоброе. А своего гнева он уже боялся. Да и на самом деле завтра начнётся ажиотаж. А у него другие задачи. Ни минуты задерживаться нельзя. Максим сильно, до грохота закрыл дверку, и вскоре обитель несчастных детей скрылась из виду.