Тьма
Шрифт:
Я подвигал плечами, покрутил руками и головой и тут же заметил, какое-то странное ощущение чуть ниже плеч, на спине, где-то в районе лопаток. Интересно, что это? Ладно, потом разберусь. Я вновь посмотрел на Синелию. Она ведь не может двигаться! В следующее мгновения я уже был рядом с ней. Это заклятие, к моему удивлению и величайшему облегчению, работало. Я взял лаарийку за плечи и поставил на ноги, после чего вытер слезу, каким-то чудом застывшую у нее на щеке. К ней тут же вернулись способности говорить и двигаться, и она заплакала, только теперь это были слезы радости. Я обнял ее и прижал к себе.
Сзади послышались шаги — Люциан подкрадывался ко мне. Я услышал, как звенит его меч, и я готов был поклясться, что звенит он, задевая воздух. Не дожидаясь, пока демон попытается меня убить второй раз, я переместился вместе с Синелией
— Уходите отсюда, сейчас тут будет слишком горячо…
— Игорь! Ты стал…
— Полудраком, а теперь уходите, — спокойно повторил я, как ни странно, своим голосом. Спокойствие появилось в моей душе, перейдя в нее из души Вилен. Сейчас от нее оставалась только душа, вместившаяся в меня, вместе с моей собственной Сутью.
В следующий миг я оказался за спиной у Люциана. Тот бежал в направлении моих друзей, но когда я взял его за плечо, а он понял, что там меня больше нет, демон остановился как вкопанный. Затем он исчез и появился за моей спиной. Я ощутил это всем телом, ибо от места, где он появился, разошлась волна энергии, а воздух завибрировал. Я услышал свист рассекаемого воздуха и поднял руку над головой ладонью вверх, а затем согнул пальцы. Лезвие меча демона остановилось, замерев в моей ладони. Звон стал громче. Я повернулся и посмотрел в глаза Люциану. Там был лишь страх, необъятный ужас и ярость — жалкая, никчемная… Мне, вдруг, почему-то стало жаль его. И в это мгновение на моем поясе появились ножны, точно так же, как это случалось у демонов или у Самита. Демон заорал невероятно громко. Я увидел, как напряглись жилы на его висках. В следующий миг меня невероятной силой подбросило вверх. Я поднимался все выше и выше, вращаясь и крутясь. Я взялся за рукоять меча и потянул его. Привычного звона не последовало, зато я услышал шепот. Это был шепот меча. Я не мог разобрать, что именно он шепчет, то ли потому что потоки воздуха уносили слова, то ли потому, что это было невозможно, скорее второе. Но этот шепот завораживал, как и внешний вид меча. Пламя, синее безмерно холодное пламя, не горевшее, а текшее в воздухе, от рукояти, заменяло ему лезвие. В пламени яркими красными лаарскими письменами было написано: «Да пусть же хозяин мой будет настолько же крепок духом, как буду и я, ибо имя мне Жалость». Что ж, я все же узнал имя меча, что подарил мне мой учитель. Тем временем земля все дальше отдалялась от меня. Мимо пронеслась какая-то птица, и я увидел, что приближаюсь к облакам. Невероятная у тебя сила, Люциан!
Я раздвинул руки и ноги в стороны, замедляя полет и останавливая вращение. Справившись со второй задачей, я заметил внизу, приближающуюся ко мне от земли красную точку, и тут же меня поглотило огромное облако, закрывавшее Солнце. Но я услышал звон меча Люциана, свист, возникающий, когда крылья демона вспаривали воздух. Как я могу слышать это?! Крылья! Меня осенило. Я понял, что это было за чувство у моих лопаток. Это были крылья. Я обернулся, но того, что я там искал, не увидел, и, тем не менее, я был уверен, что они есть.
— Материализуйтесь! — Мысленно приказал я и почувствовал, как стремительно у меня за спиной растут широкие крылья. Я обернулся. Они были черными и кожистыми, почти как у летучей мыши. Я понял, что знаю, как управлять полетом и сделал несколько взмахов, полностью останавливая подъем вверх. Тем временем звон меча демона стал совсем близко. Я развернулся и сложил крылья, входя в свободное падение. Волосы затрепетали за спиной. Тот факт, что они стали очень длинными, умудрялся ускользать от меня до этого момента. Звон стал еще громче, и я увидел лезвие меча, летящее мне на встречу. Выставив руку мечом перед собой, и направив Жалость острием в направлении, откуда доносился звон, я продолжал падать, и через мгновение мечи столкнулись остриями. Шепот и звон наполнили все вокруг а мой полет, равно как и полет демона остановились. Я почувствовал боль, ощущаемую Люцианом в руке, после такого удара. Мне же это столкновение не причинило ни малейшего вреда. Я расправил крылья и завис в воздухе так же, как это делал сейчас Люциан. Наши клинки все еще соприкасались остриями, громко шепча и звеня. Я заметил, что трещинка пробежала по всему лезвию демонического оружия, от места соприкосновения с Жалостью. Демон, заметив это, охваченный злобой и ужасом, резко дернулся вперед, убирая свой клинок. Я не стал мешать ему и позволил нанести мне удар, который, если бы
Мы вылетели из облака и устремились к земле. Люциан, пытаясь избежать столкновения с ней, выпрямил крылья, и хотел было изменить траекторию полета, но я нагнал его и обхватил рукой за шею, увлекая за собой. В самый последний момент я отпустил его, а сам, распрямив крылья, заставляя себя пронестись над землей в нескольких сантиметрах от нее. Поток воздуха едва не вывернул мне лопатки, настолько сильным был его удар по расправленным крыльям. Я даже услышал треск растянувшихся до предела сухожилий и мышц.
За спиной раздался громкий хлопок и звериный, нечеловеческий вопль демона донесся до меня. Я сделал петлю в воздухе, и приземлился на землю. Легкость, с которой я управлялся в полете, поражала меня. Сам же полет доставлял мне большое удовольствие и только теперь, несмотря даже на то, что и раньше я почти ощущал все то, что чувствовала Вилен, во время полета, только теперь я понял, почему она так любит летать… Это чувство, когда ты паришь в небе, а ветер дует тебе в лицо, оно напоминает свободу. Наверное это и есть свобода — самому выбирать направление, путь и лететь туда, не на что не обращая внимания, кроме движения твоих крыльев… Те, кто летают сами, только те свободны по-настоящему…
Демон лежал передо мной на спине. Из его бесовской пасти текла демоническая кровь. Несколько капель попало на траву, и та тут же сгорела, будто ее бросили в костер. Он тяжело дышал — это было видно, по тому, как вздымалась его грудь, но я знал, что он уже начал регенерировать. Я встал над ним и приставил конец, текучего пламени меча к его горлу. Пламя поменяло цвет на черный, едва коснувшись тела Люциана.
— Где Лейявиин?
Демон поднял на меня глаза, но страх исчез из них. Ухмылка вспыхнула на его лице.
— Ты победил меня, но его не сможешь, — демон расхохотался, отчего кровь брызнула из его пасти, и он поперхнулся, регенерация еще не вылечила его внутренние органы. Его вид вызывал у меня отвращение и жалость, нескончаемую жалость. Почему? Может в этом виноват мой меч, ведь не зря он так называется…
— Где он?
Демон хохотал, отчего кашлял кровью, и всякий раз, когда брызги касались травы, та сгорала. Наконец, Люциан перестал хохотать и с яростью в глазах посмотрел на меня.
— Ты убьешь меня, в этом я не сомневаюсь, поэтому с чего бы мне говорить, где он?
— Ты сам сказал, что я проиграю ему…
Демон вновь расхохотался.
— Да, ты проиграешь, ведь ты не владеешь собой, — демон закашлял.
— Чем же я не владею?
— Магией, человек, магией. И я не скажу тебе, где некромант! Прощай, — заговорил он скороговоркой, и совершенно неожиданно дернулся вперед. Пламя моего меча вошло в его шею, глаза демона наполнились жутким страхом, и я почувствовал, что он испытывает настолько невыносимую боль, что никогда бы сам не пожелал бы своему самому страшному врагу испытать такую. Он забился в конвульсиях, но все никак не умирал, а я не мог убрать свой меч — мой взгляд и все мое внимание были прикованы к его мучениям. Мучениям, созданным моей Жалостью. Глаза демона широко раскрылись и, я поймал его взгляд, в эту секунду мое сознание, без моей на то воли проникло в его умирающий разум. Создалось такое ощущение, что весь он изъеден и почти полностью уничтожен, но не пыткой моего клинка, а им самим. Он уничтожал себя с того момента, как стал демоном, уничтожал не физически, а ментально. А сейчас та сущность Люциана, что все это время была задавлена его злобой, гневом и жестокостью вырвалась и взяла верх над тьмой внутри. Тот Люциан, которого я знал, ослаб настолько, что почти исчез, лишь из-за того, что пламя моего клинка заставило его понять все то, что он совершил. Понять и осмыслить так, как должно.