Тьма
Шрифт:
Послышался дикий, знакомый мне хохот. Так могут смеяться лишь те, кто стал, или становится демоном. Ужас охватил меня. Еще никогда мне не было так страшно.
— Я поздравляю тебя! — Сквозь хохот выдавил Люциан, появляясь передо мной. Он стоял прямо на половинках своего же тела. Я дернул было рукой, пытаясь пронзить его, и демон позволил это сделать. Он спокойно смотрел на рукоять моего меча, торчащую у него из груди. Затем он сделал шаг назад, и я, не в силах больше держать меч, выпустил его. Рука безвольно опустилась вниз. Я истратил слишком много сил. — Нет, я действительно поздравляю тебя! Ты смог убить
После этих слов две половинки его уродливого, убитого тела исчезли.
— Знаешь, его никто не мог убить вот уже три тысячи лет! — Лицо демона стало серьезным. — Никто три тысячи лет не мог пошевелиться в моем присутствии… Но ты…ты умрешь и прямо сейчас!
Вилен, секундой назад бросившаяся на демона, замерла как в копанная. Демон повернулся к ней и заглянул ей в глаза. Я понял, что она больше не может пошевелиться. А Люциан снова смотрел на меня.
— Я скажу тебе, как ты умрешь, — он снова ухмылялся, — она, твой дракон, съест тебя!
Мой страх удвоился с этими словами. Если до сих пор Вилен пыталась быть спокойной, что давало толику спокойствия и мне, то теперь она пребывала в оцепенении и страхе, не меньшем чем мой.
— Фас, — приказал Люциан Вилен на демоническом языке. Она пыталась сопротивляться, но не могла. Она медленно подошла ко мне и издала громогласный рык, наполненный болью и злобой. Демон хохотал все тем же ужасным истерическим смехом. Я закрыл глаза, жар драконьего дыхания ударил мне в лицо, и нестерпимая боль пронзила все мое тело. Тьма вокруг сгустилась. На мгновение я забыл про боль, испытываемую мной, и перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь, прежде чем я погрузился в Темную Тьму.
* * *
Дракониха, громко взревев, упала на землю и перестала подавать признаки жизни. Хохот демона разносился по долине, внушая ужас всему сущему вокруг. Это продолжалось несколько минут. Люциан посерьезнел и посмотрел туда, где еще совсем недавно стоял самый сильный его противник за эти три тысячи лет. Но теперь он был мертв.
— Ха, и дракон сдох, ну надо же, — усмехнулся он. — Ваша очередь, заявил демон, повернувшись к друзьям своего врага. — А знаете что? Я, пожалуй, дам вам возможность двигаться! — Демон вновь расхохотался. Красное свечение окутало его, и ужасный облик огромного черта сменился на человеческий. Мощь его магии, сотрясавшая воздух, начала слабеть — он прятал свою силу, уменьшал ее намеренно. Лаарийка, по чьему лицу текли слезы, пронзительно закричала и громко зарыдала, придя в себя первой. Но то, что последовало дальше, удивило демона. Дракон, а это без сомнения был дракон, принявший человеческое обличие — Люциан чувствовал это всей своей кожей, ибо кожа демонов чувствует этих существ, захохотал.
— Почему ты смеешься?!
— Потому что ты самый глупый демон на свете!
— Да как ты смеешь?!
В ответ Люциан услышал лишь смех. Он переместился к дракону и схватил его за ворот рубахи.
— Почему ты смеешься?! Ты с ума сошел? — Заорал демон, потрясая дракона.
— Ты мертвец… — хохоча, проговорил Самит.
Яркий белый свет вспыхнул за спиной у демона. Он обернулся в том направлении, и то, что он увидел, внушило владетелю Ада, тому, кто называл себя Дьяволом, такой ужас, какого он не испытывал
Глава X. Полудрак
Я открыл глаза и в них брызнул яркий свет. Боль исчезла, будто ее вообще не существовало. Немного поморгав, я смог осмотреться. Я находился в большой белой зале. Точно сказать какой она была формы, было невозможно. От стен и потолка шел яркий свет, который поначалу и ослепил меня. Где я?
— Здравствуй, Игорь, — услышал я знакомый голос за спиной, — вот мы и встретились.
Я обернулся. Передо мной стоял кто-то высокий в черном балахоне. На его голову был натянут капюшон, скрывающий лицо. На поясе висели пустые ножны, а меча, что вкладывался в них, нигде не было.
— Здравствуй, Уку…
Тот поднял руки и отбросил капюшон. Из-под него на меня смотрел человек средних лет, но я знал, что ему гораздо больше, чем могло бы показаться. Голубые глаза окидывали меня мудрым взглядом. Густые брови нависали над ними, придавая его лицу странный суровый вид, даже не смотря на то, что его тонкие, почти лаарские губы, расплылись в загадочной улыбке. Лицо было чисто выбрито. Темные, длинные волосы, обрамлявшие лицо, прятали под балахоном свою истинную длину.
— Я не думал, что ты человек…
— А я и не человек, — все так же загадочно улыбаясь, заявил Уку.
— Кто же ты?
— Это не важно, ты все равно никогда не слышал о моем народе. Для тебя важно лишь то, что я смертствователь, как и ты.
Я кивнул ему.
— Где мы?
— Не мы, ты. Я уже мертв… А ты сейчас находишься под действием моего последнего заклинания. Оно вернуло часть моего сознания, каким оно было в момент, когда я умирал, поэтому прости, я не могу ответить тебе на такой вопрос, ответа на который я не знал тогда. — Заметив, что я вопросительно смотрю на него, он добавил, — я наложил это заклятье на тебя, когда не успел рассказать о полудраках.
— О ком?!
— О полудраках.
— И кто это такие?
— Это кто-либо и дракон слившееся в одно, более могущественное существо. Так могут лишь Хозяева и их драконы. Иными словами, ты можешь стать полудраком.
Я с непониманием уставился на него.
— Тебе не победить Люциана, если ты не сольешься со своим драконом. Впрочем, видимо ты сам в этом убедился, иначе бы не стоял здесь, ведь мое заклинание могло сработать лишь тогда, когда тебя съел бы твой собственный дракон. А раз это произошло, значит ты встретился с этим демоном… Да, вижу по твоему взгляду, что я прав.
— Но тогда, я уже мертв…
— Нет, не мертв. Я сказал Люциану, что это убьет тебя специально, чтобы он, сам того не желая, помог бы тебе обратиться. Ты превращаешься в полудрака.
— Как? — Не понял я.
— Хозяин и дракон сливаются в одно целое в первый раз в тот момент, когда его дракон изопьёт крови Хозяина.
Я вспомнил тот день, когда спешил к лаарам, уходя из драконьей деревни. Тогда их старейшина, Кайрил, прошептал мне на ухо слова: «Когда придет тяжелый час и силы покинут тебя, позволь испить тебя твоему слуге, или сам испей его». Теперь для меня дошел смысл этих слов. И тяжелый час пришел…