Точка Бифуркации VI
Шрифт:
После чего послышалась вторая волна громкого гогота.
Отвечать этим балбесам я не стал, как, собственно, и прислоняться к так называемой кровати в этом помещении. Едва бесовка доложила мне, что посмеивающиеся бойцы вышли и закрыли дверь в коридор с камерами, а затем вернулись на свой пост, как я попросил её вытащить меня из этого гадюшника.
Сначала была мысль снаглеть и просто вернуться в выделенную мне днём ранее кровать до утра, но затем пришла идея получше. По словам Кали, успевшей полетать по военному объекту, в кабинете командира части был прекрасный диван, в то время как ночью
Единственный минус моего плана был в том, что когда утром дверь на гауптвахту стала отворяться, мне пришлось спешно просыпаться буквально во время перемещения.
— Ты чё, стоя спал что ли? — удивлённо оглядел меня отворивший дверь боец.
— Нет, на лету. Левитировал, веришь?
— Ага. Бери ведро с дерьмом и на выход. — сонно бросил сержант и видимо вспомнив вчерашний вечер, с улыбкой добавил. — С кайфом спал?
— О, не то слово! Советую и вам попробовать. — радостно подхватив ведро за ручку бросил я и вышел из камеры.
Коридор вывел нас в небольшое помещение, где и был расположен так называемый пост охраны. Письменный стол с креслом и шесть стульев, установленных по три штуки вплотную друг к другу — вот и вся мебель.
— Чё, дрыхли здесь, да? — оглядывая помещение бросил я.
— Рот закрой и иди на выход. — бросил мой конвоир, пока его напарники протирали глаза и недовольно поглядывали в мою сторону.
— Ну с добрым утром тогда! Солнышко проснулось новый день на дворе!
— Стой!
— Ты чё, сука…
— А-а-а, бл**ь! Ты дол***б?!
В общем, очень сержантам не понравилось то, что я вылил содержимое ведра на их стол и часть расплескал по полу… Вмиг они все проснулись, разозлились и было дернулись на меня, но внезапно, все как один остановились.
— Ну! Чё встали?! Идём-идём! Кого первого этим ведром отмудохать? — довольно расхохотался я, наблюдая как они стали нерешительно переглядываться между собой. — Тут ещё чуть-чуть осталось… Первому смельчаку обещаю надеть его на голову! Уж вы то знаете, что смогу… — процедил последнюю фразу и добавил. — Все же в курсе как и за что я здесь оказался?
В помещении повисла тягучая пауза. Озвученное мной действительно немного охладило их пыл. Не из-за страха, конечно — просто пачкаться никому не хотелось.
— Если ты сейчас же это не уберёшь…
— То что? На губу меня посадишь? — продолжал глумиться я, вспоминая им вчерашний вечер. — Или комчасти жаловаться побежишь? — отмечая молчание сержантов, я уже спокойнее добавил. — Следующий раз трижды подумайте, прежде чем мне подлянки такие делать, уроды. Или вы думали я вам забуду?!
На этих словах я бросил ведро под ноги караульным и вышел из помещения, оставляя присутствующих с новой «проблемой» наедине.
Примерно через полминуты мой конвоир опомнился и догнал меня по дороге в столовую.
— Стоять!
— За мной! — вторил я, игнорируя команду сержанта.
— Ты не можешь ходить по территории части самостоятельно! — процедил боец догоняя меня.
— Вот и ходи рядом. А я пошел на завтрак.
Посверлив
К слову, мой вид в столовой произвёл небольшой фурор. Дело в том, что среди солдат ходили самые разные нехорошие слухи о пребывании на гауптвахте, и увидеть меня сегодня вполне себе живым, невредимым и даже в хорошем настроении, было для всех сослуживцев довольно неожиданно.
Впрочем, улыбаться долго мне не пришлось. Едва завтрак закончился и мы с сопровождающим вышли на улицу, к нам подскочил начальник гауптвахты, в окружении десяти бойцов с знакомыми дубинками в руках, и оглядев меня жёстким взглядом злобно бросил:
— За неподчинение приказам будешь наказан! В наручники его!
Сопротивляться требованиям капитана я не стал и спокойно протянул руки осторожно приближающимся ко мне бойцам. Те, кстати, едва браслеты на моих запястьях захлопнулись, стали заметно смелее и наглее.
За те сорок минут пока я не торопясь завтракал в столовой, на охранном посту уже успели провести уборку и здорово всё вычистить. Ныне смотревшие на меня волком бойцы, явно приложили уйму труда чтобы так скоро устранить все следы на месте несения своей службы. И судя по горевшим огнём глазам, образно говоря, и чёрной дымке окутавшей их тела, уже буквально, ничего хорошего обо мне они сейчас не думали.
— Я так понимаю ты решил продолжать эскалацию. Чего добиваешься? — усевшись в предоставленное кресло произнёс капитан, оглядывая меня с головы до пят.
— Всего-лишь вернул ребятам должок, господин капитан. — коротко повёл я плечом.
Помимо самих камер для содержания провинившихся военнослужащих, и небольшого помещения, где находился пост охраны, в этом здании имелось целых два служебных кабинета. Один, как я понял, принадлежал местному начальнику, в то время как другой выполнял роль подсобного помещения, это уже исходя из доклада Кали. На этом небольшое здание гауптвахты заканчивалось, из чего удивляться тому факту, что количество людей определённых на службу в этом месте не превышало десяти человек, не стоило. Собственно, практически все они сейчас и находились в этой комнате.
— Равняйсь! Смирно! — рыкнул капитан, раздражаясь отсутствию реакции с моей стороны. — Значит, хочешь по плохому… Тут таких как ты знаешь сколько ломали? И тебя сломаем!
Психология армейского воспитания солдат мне была доподлинно известна. Забавно вышло, что на этот раз я был уже по другую сторону баррикад, и поддаваться их приёмам был совсем не намерен. И дело было не в гордыне или просто желании выпендриться и поиздеваться над местными вояками.
За прошедшие дни, ещё в больнице, у меня было более чем достаточно времени, чтобы поразмышлять над произошедшим. И то, как поступили со мной Белорецкие, с каждым днём вызывало в моей голове всё больше и больше вопросов. Нет, я допускаю, что у князя имеется там какой-то хитрый план на мой счёт. Только вот сам факт того, что эти планы он придумывает и воплощает в жизнь без моего ведома, участия и желания, не мог не раздражать. Не уходило из памяти и то, что князь вроде как должен был со мной переговорить, но почему-то беседа эта так и продолжала откладываться.