Толераниум
Шрифт:
Миша был удивлен и раздосадован. Торжествующе прошагать по парку среди простых смертных не получалось. На него никто не показывал пальцем и исподтишка не подталкивал локтем соседа. За спиной не перешептывались, не пялились во все глаза и не оглядывались. Похоже, орущие дети в колясках, селфи на фоне облетевшей листвы и сплетни на скамейках занимали людей гораздо больше, чем выход в свет Толеранина Первого. На мелких сопляков с велосипедами и их приторных бабушек было противно смотреть. Ленивая человеческая масса ничем и никем не интересовалась, продолжая культивировать свою тупость. Плебеи. Никакого полета, никакого прорыва. У Миши возникло чувство недовольства, будто его обделили или коварно обманули. Разочарованный и оскорбленный, он уже собрался звонить
Увидев Мишу, Лаура заметно вздрогнула и остановилась посреди аллеи как вкопанная. Враскачку, не сбавляя темпа, он шел прямо на нее с блудливой ухмылкой на лице. Она зажмурилась и встряхнула головой, но племянник не исчезал. Он подходил все ближе и ближе, глядя ей прямо в глаза, и наконец оказался прямо перед ней.
Рука Лауры сама собой сжалась в кулак, ноги согнулись в коленях, и превосходный апперкот с правой стер ухмылку с лица. Миша упал на газон, но быстро поднялся и кинулся бежать к боковому выходу из парка. В два прыжка Лаура догнала его и, прижав спиной к толстому стволу дерева, стала наносить удары по всем уязвимым местам. Кулаком в глаз, в челюсть, коленом – в пах. Била жестко, яростно, не по-женски. За надругательство, за растоптанное человеческое достоинство, за то, что ненавидела его теперь в сто раз больше, чем когда-то любила. Лаура не могла остановиться, потому что она казнила. Кровь на Мишином лице больше не была родной кровью – из него вытекала жижа нечисти, пакости и самодовольства. Глаза, полные страха и ненависти, не могли быть глазами Миши, которого она когда-то кормила с ложечки, купала, которому читала на ночь сказки.
Лаура остановилась только тогда, когда неизвестно откуда появился здоровый мужик, который ловко вытащил полуживого Мишу из-под ее кулаков, сгреб в охапку и уволок из парка. Лаура опомниться не успела, как их след простыл. Она растерянно огляделась вокруг. Миша исчез, будто его и не было.
Вокруг кипела жизнь, светило солнце, гуляли дети. На нижней ветке высокой толстоствольной березы неподвижно сидела огненно-рыжая белка и смотрела прямо на нее. Видно, поняв, что представление окончено, белка сорвалась с места и, перепрыгивая с ветки на ветку, добралась до самой верхушки дерева. «Надо будет ее подкормить, впереди морозы», – подумала Лаура и легкой трусцой направилась домой.
34
К концу дня Толераниум почти опустел. Полковник по старой привычке обходил здание и осматривал помещения, чтобы особо умные не предъявляли претензий по оплате за переработку. Он знал, что эта структура здесь надолго, и со всей ответственностью выполнял функции, которые сам себе определил. С военной скрупулезностью он следил, чтобы была выключена оргтехника, да и лишний свет иногда приходилось гасить самому. На третий этаж он поначалу ходить не решался, но со временем любовь к порядку взяла свое. Полковник напоследок поднимался наверх и проверял, закрыты ли двери на ключ. Сегодня очередность изменилась. Ему показалось, что с третьего этажа доносятся какие-то звуки.
Прямо на полу лестничной клетки сидела симпатичная, но запущенного вида блондинка лет двадцати пяти и рыдала в голос. Вместо бровей у девушки болтались металлические колечки разного калибра.
– Эй, дамочка, вам тут находиться не положено. – Полковник добавил в голос металла, потому что всегда пасовал перед женскими слезами.
Дамочка разрыдалась пуще прежнего. Сквозь рыдания и отрывочные причитания Полковник смог понять, что девчонку зовут Оля, что ее жених, который отвернулся от любимой после первой же близости, находится где-то здесь, в Толераниуме.
Полковник собрался с силами и всеми известными ему способами уговорил девушку перестать плакать хотя бы на время, пойти с ним, попить чайку и обсудить ситуацию. Присутствие посторонних в Толераниуме, тем более на подходе к третьему этажу, могло закончиться катастрофой. Полковник, по-отечески приобняв Олю, сопроводил ее до своего кабинета.
Оля
Она разыскивала высокого черноволосого господина крепкого телосложения. Вроде с темными глазами и вроде без усов и без бороды. Но точно – загадочного и привлекательного. Оля была уверена, что вышеописанный господин работает на руководящем посту именно здесь, в Толераниуме. А где же еще… Познакомились они на вечеринке в Игнатьевском, и сразу очень близко – обстановка располагала. А после вечеринки Оля обнаружила, что беременна. Полковник ничего не знал ни про какую вечеринку, и хотя мысленно не одобрил интимные отношения с первым встречным, девчонку было жалко. К тому же негодяев, которые обрюхатят девок и скрываются от ответственности, он всегда ненавидел. Потому сочувственно выслушал Олю с тайной надеждой проводить ее восвояси, как только она закончит слезоточить. После чаепития, поддерживая барышню под локоток, Полковник целеустремленно подталкивал ее к выходу, успокаивая и обещая, что обязательно сообщит, как только похожий кандидат в отцы случайного плода любви возникнет в его поле зрения. Оля доверчиво всхлипывала и кивала.
Пускай ей не запомнилось имя любимого человека, но перстень с огромным бриллиантом и цепь со сверкающим массивным кулоном в виде креста Оля помнила очень хорошо. Может быть, она слишком поспешно решила, что обладатель такого количества золота и бриллиантов и есть ее судьба. Она тем более любила мужчину своей мечты, чем более вспоминала родной поселок, родной дом и родную маму.
Поселок был невелик и назывался так же – Невеликий. Народу там проживало ровно столько, что из правой крайней избы можно было услышать, о чем говорят соседи с любого другого края. Олина мама, всякий раз возвращаясь зимой из деревянного сортира, заводила с дочкой разговор о том, что со своей красотой и предприимчивостью Оля может найти им богатого мужа в самой Москве, на худой конец – в Венецке. Предприимчивость Оли была широко известна. Все шестеро поселковых мужиков детородного возраста раньше или позже вступили с Олей в интимный контакт, на этом перспектива обрести счастье в локальных условиях закрылась. Чтобы не ходить по кругу, Оля под давлением матери отправилась покорять город. Основные законы покорения мама вкратце объяснила:
– Дочь, че за наука! Ты ж не тупая! Запомнишь. Выпить, завалить в койку, забеременеть, вымутить квартиру и содержание. При благоприятном стечении обстоятельств – выйти замуж и вести себя по-умному: быть покладистой, поменьше языком трепать, улыбаться, восторгаться, вымогать подарки и радоваться. Мужики это любят. Тогда до развода получится скопить больше.
– Не, мам, не тупая, – согласилась Оля. – Запомню.
Городская жизнь не сразу оправдала Олины надежды, несмотря на то что девушка с готовностью пыталась выйти замуж за каждого встречного. Грязные сплетники и здесь окрестили ее нехорошей кличкой, хотя сама Оля была с этим категорически не согласна. Не надо путать активный поиск спутника жизни с распущенностью.
Судьба сама расставила все по местам, и простая девушка Оля на случайной вечеринке в Игнатьевском особняке встретила ЕГО! Оля почти уже представляла себя в приятной отремонтированной студии со всеми удобствами, но ослепленная сиянием перстня, она не спросила ни имени, ни должности, ни номера телефона своего избранника. Опрос гостей вечеринки привел к неутешительному выводу: чернявого Олиного жениха никто не знал и не помнил. Мама, услышав описание избранника, уверенно сообщила:
– Оля, ты же забеременела! Безотцовщины в нашем роду хватит! Ищи! В конце концов, составь фоторобот и показывай всем.
Беременная Оля, одолеваемая ранним токсикозом, прошерстила все злачные места Венецка, но ни единого следа ухажера не обнаружила. Тошнило все сильнее. Она обратилась к Василию – известному художнику, хозяину тату-салона с просьбой составить фоторобот Чернявого.
– Ты вспомни то, что тебе больше всего в нем понравилось, – посоветовал Вася.
Оля последовала его совету, и в результате появился эскиз перстня и огромного бриллиантового креста. С этими эскизом она отправилась по ювелирным мастерским.