Только для тебя

Хауэлл Ханна

В этот момент мастер Мик собственной персоной появился в дверях и приветственно помахал рукой.

– Здравствуйте, милорд. Я только что открыл новый бочонок с элем. Подумал, что вы захотите выпить не кружке-другой перед отъездом.

Ботолф с трудом подавил рвущийся из груди хохот. Это было тем более трудно, так как Роджер и Весли тут же уставились на ноги Мика, а Саксан выглядела невинной как младенец. Наконец граф смог сказать:

– Спасибо, Мик, мы как раз собирались выпить.

– Я наполню кружки, милорд, – заключил Мик и исчез

в доме.

Сэр Весли повернулся к Саксан с возмущенным видом, к которому, однако, примешивалось и немного восхищения.

– Значит, ему отрезали ногу? – пробасил он.

– Да, но она снова выросла, – нашлась Саксан. Пока ее собеседники осмысляли сказанное, она проскочила в дом, намереваясь приостановить ухаживания своего дяди за леди Мери, прежде чем их застанут за этим занятием, но в удивлении замерла на пороге. Леди Мери и Эдрик, еще полчаса назад казавшиеся неразлучными, теперь разошлись по разные стороны длинного стола. Саксан почувствовала на себе взгляд Ботолфа, хотя он приблизился почти неслышно.

— Ты уверена в том, что видела? – тихо спросил Ботолф.

– Совершенно, совершенно уверена, – кивнула Саксан, не спуская глаз с дяди и леди Мери. – Они то ли разыгрывают невинность, то ли между ними что-то произошло.

– Что могло произойти?

– Откуда я знаю? Я не особенно разбираюсь в сердечных делах.

Она умолкла, потому что вошли Весли и Роджер. Ботолф мягко взял Саксан за руку и усадил рядом с собой за стол. Он тоже хотел бы знать, что здесь произошло. Один взгляд на мать и Эдрика сказал ему, что те не прикидываются невинными овечками. Для этого они выглядели слишком напряженными и растерянными.

– Скоро выезжаем, Ботолф? – спросила леди Мери.

– Да, мама, – ответил он. – Как только утолю жажду.

– Тогда я пойду проверю, собрала ли моя горничная вещи.

Она поспешно вышла из комнаты. Сэр поднялся.

– Если вы позволите, милорд, я посмотрю, нужна ли Питни помощь.

Ботолф кивнул, и Эдрик также удалился. Весли и Роджер были заняты беседой. Поймав вопросительный взгляд Саксан, Ботолф пожал плечами:

– Понятия не имею, что здесь случилось.

– Вы хотите знать? – проговорила она как можно тише. – В конце концов, ваша мать – леди, вдова и мать графа, а мой дядя – всего лишь рыцарь, человек небогатый и имеющий двух сыновей, которых должен содержать.

– Глупости, – отмахнулся он. – Спасибо, Мик, – кивнул он трактирщику, принесшему эль.

– Это не глупости, – возразила Саксан, дождавшись, когда Мик уйдет.

– Может быть, и нет. Но положение и состояние твоего дяди не имеют существенного значения, поскольку моя мать уже не в том возрасте, чтобы иметь детей. Я считаю, в такие дела не следует вмешиваться, – твердо добавил он.

– А я этого и не предлагаю.

– Ха! Ты думала об этом.

– Ну, может быть, чуть-чуть, – нехотя призналась она. – Я буду просто наблюдать.

– Наблюдать за чем?

– За их поведением, милорд. Иногда по

поведению человека можно судить о многом.

– Конечно, ты права. А что, если твой дядя просто флиртует, развлекается?

– Дядя Эдрик никогда не стал бы флиртовать с леди, которая занимает более высокое положение, чем он. И не с благородной дамой вроде вашей мамы.

– Если хочешь, можешь наблюдать за ними, но не более того.

– Да, милорд, как желаете, – молвила Саксан с деланной покорностью.

– Твой отец мало тебя бил, – улыбнулся граф.

– Мой отец никогда меня не бил.

– Никогда? – переспросил он с сомнением.

– Нет. Я быстро бегала, – засмеялась девушка.

Они пили эль и болтали. Ботолф с удивлением отметил, что ему доставляет удовольствие вот так сидеть и трепаться с Саксан о пустяках, чего никогда не случалось раньше. Он почувствовал на себе любопытные взгляды своих друзей, но не стал обращать на них внимания.

Роджер и Весли были ему как братья. Обычно Ботолф мог рассказывать им все. Если он сильно напивался, то мог даже поведать то, чего они вовсе не хотели бы знать. Однако на этот раз Ботолф не испытывал желания говорить с ними о Саксан. Его самого удивляло странное, сильное чувство, которое она в нем пробуждала, и ему не хотелось это обсуждать. Пожалуй, стоит сначала разобраться в своих ощущениях, прежде чем выражать их словами.

Слова пришли к нему сами собой, когда Саксан вывела из конюшни большого черного жеребца. Было ясно, что она собирается в Регенфорд. Ботолф быстрыми шагами подошел к девушке, когда она уже садилась в седло» Сжав ее руку, он заметил, что Саксан это отнюдь не понравилось, но даже ее гнев больше походил на гнев мужчины, и она не надула губки, как сделала бы любая женщина на ее месте. Ну что ж, иметь дело с таким характером ему было даже привычнее.

– Ты не можешь ехать на этой лошади.

– Это еще почему?

– Хрупкая девушка вроде тебя на таком звере?! Это абсурд.

– Я прискакала на нем сюда, – возразила Саксан.

– Тогда тебе повезло, что ты не сломала шею.

– Ха! Я езжу на Миднайте тысячу лет.

– Это правда, милорд, – подтвердил Олан, подходя к ним.

– Ну, в моей компании она на нем не поедет, – заявил Ботолф так категорично, что собственный тон показался слишком высокомерным даже ему самому.

Саксан пристально посмотрела на него:

– Не поеду, да?

– Нет.

Граф обхватил Саксан за тоненькую талию, не давая ей сесть на лошадь, но удержать девушку оказалось непростым делом. Саксан все время бросала ему вызов. В отместку Ботолф не слишком вежливо втолкнул ее в подкатившую карету, где сидели леди Мери и Питни. Ее независимость и удивляла, и забавляла его.

– Вот где вы поедете, мисс Тодд, – сказал граф. – Большой черный жеребец – неподходящее средство передвижения для леди.

– А кто считает меня леди? – поинтересовалась Саксан, но тут же замолчала, потому что хотела сказать совсем другое.