Только для тебя
Шрифт:
«Кажется, кроме меня, весь мир знает о Тоддах», – подумал Ботолф и спросил:
– Вы встречались с кем-нибудь из них?
– Только раз. На турнире. Лорд Алхрик выглядел как трубадур, как поэт. Он был светловолос и строен. И такими же были два его старших сына, Хантер и Рок. Но больше я запомнила не это, а то, как они вели себя на турнире. Их мастерство и дерзость, их почти дикая ярость и воинственность оказались неожиданными для большинства зрителей. Они завоевали почти все награды в этот день; а на вечернем банкете опять выглядели ангелами со светло-золотистыми волосами и подернутыми дымкой глазами и пленили всех присутствующих приятным
– Вы очень хорошо объяснили, миледи. Будто в одном теле живут два человека: бесстрашный рыцарь в доспехах и робкий поэт. Что еще вы знаете о Тоддах?
– Не слишком много. У них большая семья, много детей, достигших юношеского возраста. Они кичатся своим саксонским происхождением. – Она рассмеялась своим звонким смехом, которым очень гордилась. – Так носиться со своим родом, берущим начало от побежденных саксов, довольно-таки странна.
К тому времени как Ботолф вернулся к себе, он уже убедился, что Тодды – клан, сочетающий в себе обаяние и безумство. В отличие от людей, ведущих свою родословную – если они вообще могли ее проследить – от Вильгельма Завоевателя, его близких родственников или знатных семейств во Франции, Тодды объявляли себя чистой воды саксами и признавали своим предком Осви, короля Нортумбрии и Берниции в 641 году. Выбирая женихов или невест для своих детей, они считали принадлежность к роду потерпевших поражение саксов столь же важной деталью, как и приданое. На их знаменах были изображены фигуры вставшего на дыбы черного жеребца и припавшего к земле волка, сжавшегося под занесенными копытами. Конь был национальным символом саксов.
Входя в свою комнату и все еще думая о Тоддах, Ботолф покачал головой, удивляясь, как этот род сумел уцелеть на протяжении долгого времени;
– Как мальчик? – спросил он, подойдя к матери, которая оставалась у постели Питни;
– Лихорадки нет. – Она с улыбкой приняла кубок с вином, который ей протянул сын;
– Как случилось, что я никогда не встречал этих Тоддов? Сегодня весь вечер у меня звенело в ушах от рассказов об этой семье.
– В тех редких случаях, когда они приезжали сюда или когда о них заходила речь, тебя здесь и не было. До сих пор ты жил в Мирвуде. Тодды же не часто покидают Вулфшед-Холл. Они крепко привязаны к своей земле.
Ботолф потягивал вино, не спуская глаз с Питни, который проявил себя настоящим мужчиной, но во сне выглядел хорошеньким ребенком.
– Они кажутся людям странными.
– О да, они очень странные. Этого не оспаривает никто, даже они сами. Но это, скорее, только добавляет им очарования. Они еще и отличные воины. Их клан удерживает Вулфшед-Холл почти семьсот лет. Это следствие их искусства в бою и хитрости. Твой отец, – при этих словах ее лицо на мгновение омрачила тень недавнего горя, – однажды сказал мне, что в течение трех столетий, прошедших после завоевания, всегда хотя бы один человек из этого клана находился на стороне оппозиции. Тодды тянули жребий, чтобы решить, кто из них будет сражаться против их традиционного сеньора, графа Регенфорда. Были Тодд со Стефаном и Тодд с Матильдой, Тодд с королем Джоном и Тодд с баронами, Тодд с ранними саксонскими мятежниками и Тодд с Вильгельмом Завоевателем.
– Очень мудро. Кто бы ни побеждал, Тодды всегда удерживали свой Вулфшед-Холл.
– Они бессчетное число раз доказывали, что могут противостоять шотландцам.
– Значит, я могу на них положиться, когда прибуду в Регенфорд?
– Да. Твой отец всегда
– Мама, – пробормотал Питни, устремив затуманенный взор на леди Мери.
– Нет, дитя мое, – ответила она ласково. – Я леди Мери.
– Но вы ангел, хотя и сидите не в Божьем царстве, а у моей постели, – проговорил он, слабо улыбнувшись.
– Ну что ты, мой милый, – рассмеялась леди Мери, слегка покраснев от такого комплимента.
– Мы ухаживаем за подающим надежды плутишкой, – пошутил Ботолф, покачав головой.
– Подающим надежды? – пробормотал Питни. – Я вижу, что должен больше практиковаться.
– Думаю, что серьезная практика тебе не нужна. Леди Мери помогла раненому сесть.
– Выпей это, мой мальчик. Это облегчит, боль и поможет тебе заснуть.
– Если бы это был яд, я бы все равно охотно выпил его из таких красивых рук.
– Льстец, – снова рассмеялся Ботолф. – Уложи мальчика спать, или я сделаю это сам. – Он в шутку потряс кулаком.
Питни еще некоторое время бормотал комплименты и слова благодарности, пока леди Мери осматривала его рану, прикладывая свежую мазь из трав. Затем она осторожно обмыла ему лицо, и он закрыл глаза.
Когда Питни опять уснул, леди Мери взглянула на сына:
– На тебе сегодня была накидка леди Оделлы.
– Да. Она прислала ее мне в шатер. Я не мог отослать ее обратно – это было бы страшным оскорблением.
– О… – вздохнула мать.
– Знаю, знаю. Я должен жениться. Если я буду с этим тянуть, король Эдуард примет меры.
– В таком случае почему ты сам не выберешь себе невесту? Зачем ждать, пока это сделает король?
– Мне вообще не нужна невеста. – Он чертыхнулся про себя, увидев удрученное лицо матери. – Обещаю тебе уладить это дело до конца года. Долг требует, чтобы я произвел наследника. Я понимаю. Просто хочу оттянуть на некоторое время. Ложись спать, мама. Клянусь, я исполню свою обязанность и наследник появится не позже чем через год.
Всю ночь Ботолф просидел у постели Питни. Когда же рассвело и гости начали собираться в большом зале, где их ожидала утренняя трапеза, мать пришла сменить его, чтобы он мог присоединиться к остальным. Ботолф уже хотел выйти из комнаты, когда какой-то человек, назвавшийся сэром Эдриком Хелдоном, потребовал срочно впустить его в дом. Леди Мери вышла в холл навстречу визитеру; а Ботолф остановился в дверях их апартаментов. Он невольно улыбнулся, заметив удивление матери при виде неожиданного гостя. Родство немолодого рыцаря с Питни легко угадывалось по его стройной, изящной фигуре, светлым волосам и голубым глазам. Сэр Хелдон выглядел смущенным и сильно взволнованным, и Ботолфу пришлось отругать себя за забывчивость. Он намеревался обнародовать подлинную историю о нападении на него, чтобы никакие слухи и сплетни, которые все еще распространялись, не дошли до родных Питии, но не сделал этого. Вновь прибывший поспешил к постели Питии.
– Слава Богу, он еще жив! – воскликнул сэр Хелдон.
– Да, сэр, – ответила леди Мери. – У него нет жара, так что, я думаю, он имеет хорошие шансы на выздоровление.
Хелдон взял маленькую руку леди Мери в свою и поднес ее к губам.
– Мальчик должен чувствовать себя на небесах, если, просыпаясь, находит у своей постели ангела.
– Я уже назвал ее ангелом, дядя, – раздался сонный голос Питни.
Леди Мери засмеялась, а сэр Хелдон бросил на племянника нарочито строгий взгляд.