Толстолоб

Ли Эдвард

Оно проедало себе путь из утробы сестры...

4

– Ты должна знать, что все это произошло спустя год после твоего рождения, Чэрити. Когда я сказала тебе, что твоя мама покончила жизнь самоубийством, я соврала. Она умерла при родах. Моя дорогая сестра Сисси, твоя прекрасная мама, - стоически произнесла Энни. Она вела грузовик по городу, не сбавляя скорость, в сторону дальнего хребта, где находилось аббатство.

– Да, примерно через год, как ты

родилась, - продолжила Энни.
– В ту зиму кое-что случилось... Это твоя мама родила Толстолоба. И когда он появился на свет, она умерла.

5

Оно прогрызало себе выход.

Проедало себе путь из раздутого живота Сисси.

Жевало сверкающими зубами и глотало...

– Мы знаем, что это на самом деле!
– крикнул один из городских мужчин.
– Это не нормально! Его необходимо убить!

И тут чудовище выбралось из живота ее сестры...

6

– Это твоя мама... родила Толстолоба, - призналась Энни.

Чэрити смотрела вперед.

– Но я только что видела могилу Толстолоба! Она была разрыта! Он же умер в младенчестве!

К горлу Энни подступил комок. На мгновение она лишилась дара речи. Что она могла сказать? Как она могла признаться в таком поступке?

– В той раскопанной могиле, которую ты видела, был не Толстолоб, - сказала она, чувствуя себя окаменевшей.
– Это был... другой ребенок.

– Другой ребенок?! О чем ты говоришь!

– Это был мертворожденный ребенок, - продолжила Энни.
– Он принадлежал Джералдин Ларкинс...

6

Энни уже слышала об этом. Бедняжка Джералдин Ларкинс очень хотела ребенка...

Но тот родился мертвым.

Сказали, это из-за кровосмешения. Из-за злоупотребления самогоном и плохих условий жизни. Джералдин родила красивого мальчика...

Но он появился на свет мертвым.

Они похоронили его в лесу, и Энни видела их во время одной своей прогулки. Видела, как они хоронили того бедного маленького ребенка.

Поэтому она сделала следующее...

7

– Я выкопала его, - призналась Энни.
– Выкопала бедного ребенка Джералдин Ларкинс... и подменила...

– Ты... подменила?

– Да. Потому что не решилась сделать то, что сказали городские мужчины. Они знали, откуда взялся Толстолоб, и хотели убить его. Но я сказала им, что сделаю это

сама.

В голове у Чэрити, словно ночной цветок, расцвел вопрос.

– Ты сказала им, что сделаешь что?

– Сказала им, что убью его. Сказала им, что убью ребенка Сисси, Толстолоба. Но вместо этого я подменила Толстолоба мертворожденным младенцем Джералдин. А потом я.. разбила голову мертвому ребенку сковородкой. И все городские мужчины видели это. И они поверили...

– Ты поменяла детей, - сказала Чэрити.
– Поменяла живого ребенка на мертвого...

– Да, это так!
– закричала Энни, чувство вины навалилось на нее всей тяжестью.
– Я заставила их поверить, что я разбила голову Толстолобу, но на самом деле это был уже мертвый ребенок!

– Успокойся, успокойся, - пыталась утешить ее Чэрити. Но...

– Энни, - сказала Чэрити.
– Мне нужно знать, что случилось с живым ребенком. Мне нужно знать, что случилось с настоящим Толстолобом...

8

Ей нужно было спешить. Пока мужчины не вернулись, ей пришлось спрятать живого ребенка, который проел себе выход из сестринской утробы. Но то была не вина ребенка, не так ли? Как такое могло быть? Разве мог новорожденный нести ответственность за свои деяния?

Ребенок был не виноват...

Она хотела спрятать живого ребенка в лесу, а потом забрать его. Но в тот момент по дороге проезжал старый грохочущий грузовик. Он остановился. И водитель увидел ее. Увидел, что она сделала. Что она бросила ребенка в лесу...

Какой-то старый скрипучий голодранец, дегенерат. Вырожденец. У него была только одна нормальная рука, вместо второй торчала маленькая мясная палка с шевелящимся пальцем на конце.

– Это провидение Господне, - сказал старик.
– Я уезжаю из Внешнего Мира, не обретя того, что я хотел больше всего, и вот нате, ты выбрасываешь именно то, что мне нужно.

– Я... я не выбрасывала!
– попыталась объяснить Энни.
– Я собиралась вернуться за ним потом!

– И что же, дорогуша?

– Ну, я... я...
– Энни, моргая, смотрела на старого вырожденца.
– Я, правда, не знаю, но Богом клянусь, я не собиралась оставить его умирать!

– Отдай мне это дитя, дорогуша, - сказал вырожденец.
– Я буду растить его, как того хочет Господь. В моей жизни не было ничего хорошего. Но клянусь, я выращу это дитя...

Энни неподвижно стояла, уставившись в глаза старика. Что она будет делать с ребенком? Честно, как она сможет растить такого страшного ребенка втайне от остальных горожан?