Толстолоб
Шрифт:
Жара здесь, в подвале, скоро обезвожит его. Это не шутка. Он уже не мальчик, и должен быть осторожен.
Тук-тук-тук! Он снова застучал киркой. Пыль понималась клубами, осколки кирпичей жгли лицо.
Тук-тук-тук!
Он прервался, чтобы передохнуть. Черт возьми! Я же священник, а не отбойный молоток! Он бил по шву между более новой кладкой и старой. Вполне разумно, что этот продолговатый периметр был самым слабым местом.
Я сломаю эти чертовы кирпичи! Сломаю! Он
Тук-тук-тук!
3
Жара стояла адская. Даже на улице, когда Джеррика обходила аббатство, она истекала потом. Мокрые руки покрывала кирпичная пыль. Как священник выдерживает там, в подвале, где еще жарче, при том, что он еще и орудует киркой?
С хребта вела заросшая травой тропинка. Яркие грибы, словно светящиеся струпья оранжевого, красного и желтого цветов, покрывали корни деревьев. Сквозь густую траву проглядывали разноцветные цветочные головки. Но на полпути Джеррика вдруг остановилась и с подозрением оглянулась на склон. Аббатство уже не было видно. К чему эта подозрительность? К чему эта паранойя? Священник определенно не видит ее, если только не обладает рентгеновским зрением, способным проникнуть сквозь твердую почву хребта.
Ее рука слегка коснулась переднего кармана шорт. Нет, – решительно сказала она себе. Я. Не. Буду. Этому не было конца. Только капельку?– предложила другая ее половина. Подумай о том, через что ты прошла, чтобы получить это. Внутри у нее все сжалось, когда она вспомнила.
Капелька же не повредит, не так ли?
Я. Не. Буду.
Ей необходимо было какое-то отвлечение, что-либо, что поможет не думать о кокаине, ради которого она рисковала жизнью и глотала сперму наркодилера. Именно поэтому она решила прогуляться, но это не работало. И что? Что теперь?
Вдруг сквозь деревья что-то ослепительно блеснуло.
Озеро!
Да! Теперь у нее есть отвлечение! В такую-то жару!
Остаток тропинки Джеррика прошла ускоренным шагом, будто серебристая поверхность озера обещала временное спасение. В следующий момент она стояла на травянистом берегу и смотрела вокруг. Солнце нещадно палило. Вода выглядела настолько чистой, что казалась какой-то нереальной. Вот в вашингтонской реке Потомак вода была такого вида, что ее реальность не вызывала сомнения. Здесь же не было ни грязи, ни плавающего мусора, ни радужной нефтяной пленки. Это озеро было прекрасно. В следующий момент Джеррика уже раздевалась.
Почему нет?– решила она. Она хотела отвлечения - и вот оно. Из-за жары она едва могла дышать. Что может отвлечь мысли от проблем лучше, чем купание нагишом в прохладной воде? Да и кто увидит? Здесь, в такой глуши?
Мокрая от пота одежда упала к ее ногам.
Затем она, обратив взор в небо, вздохнула и шагнула в прохладную воду. Вода смыла весь ее пот, а также все ее опасения, комплексы и пристрастия.
Все исчезло в прохладном потоке.
Интересно, насколько глубокое это озеро?– подумала она. Ступая по илистому дну, она
Что... это?
Она наступила на...
4
Дневная жара спадала, сменяясь благословенной прохладой. Энни тридцать лет носила цветы на могилу моей матери. Пришло время и мне этим заняться, – подумала Чэрити, собирая цветы в диком саду. Она набрала красивый букет из лобелий и монард - яркий каскад из красных и розовых цветов. Когда Тетушка Энни позвала ее с собой на кладбище, Чэрити согласилась без колебаний.
– Очень жарко, - заметила Энни, когда они шли по лесной дорожке. На ней была большая белая панама и легкое пастельное платье. Это было странно, но Чэрити не могла не заметить, что ее тетя то и дело подносила свободную руку к груди и поглаживала, будто у нее болели соски. Сама Чэрити надела для разнообразия шорты и лимонную блузку. Тетя была права. Несмотря на то, что день подходил к концу, было очень жарко.
– Не понимаю, куда делся Гуп?
– сказала Энни.
– Я не видела его, ни во дворе, ни в доме. Наверное, злится на меня за то, что я отсылала его в Роанок. Понял, видимо, что я сделала так, чтобы он не путался у Джеррики под ногами.
– Я не беспокоилась бы насчет этого, Тетушка Энни. Он ушел по каким-нибудь делам, но...
Мысли у нее в голове внезапно спутались. Что она собиралась сказать? Этот вопрос, словно зудящая сыпь, не давал ей покоя.
– Мне нужно спросить тебя кое-что.
– Что, дорогая?
Солнце напекало Чэрити лицо. Под сандалиями гнулась трава.
– Я хочу знать про вторую могилу. Про ту безымянную, к которой ты тогда возложила цветы.
Молчание. Они обе продолжали идти по дорожке. Чэрити ждала, пока ее тетя, наконец, не ответила:
– Это просто... могила. Не думай об этом.
На ответ это вовсе не походило.
Затем Энни, очевидно, чтобы сменить тему, сказала:
– Дождаться не могу, когда уже вернутся Джеррика и святой отец. Люблю стряпать для гостей. Сегодня приготовлю речных раков с рисом, печенье из пахты, тушеные побеги лаконоса, и грушевый "перевернутый" пирог на десерт. Святому отцу понравится.
– Он удивительный человек, не так ли?
– О, да, хороший, очень хороший Божий человек.
Но Чэрити не могла постоянно поддерживать эту пустую болтовню. Она хотела спросить еще раз, про ту безымянную могилу, но поняла, что лучше пока не делать это. Она расскажет мне, когда будет готова...
Наконец, они дошли до кладбища, высокая трава ярко блестела на солнце. Когда дорожка закончилась, Чэрити запнулась ногой за торчащий из земли корень и уронила свой букет.
– О, придется снова собирать!
– проворчала она вслух.
– Иди к могилам, Тетушка Энни, я тебя догоню.
Тетя пошла дальше одна и, казалось, исчезла в ярком солнечном свете. Чэрити нагнулась, чтобы собрать цветы, остановилась, чтобы привести букет в порядок, и вдруг...
Услышала крик.
Она вздрогнула, замерла, затем позвала: