Толстолоб
Шрифт:
– Чэрити? Чэрити?
– Энни с силой потрясла племянницу.
Нет ответа.
– Давай же, милая! Мы должны выбираться отсюда!
Тщетно.
Одного взгляда было достаточно. Разве Энни была удивлена? Нет. Нет. Она никогда не видела его сама, кроме того одного раза, но могла представить, как он выглядит сейчас.
Эта мысль вызвала у нее дрожь по всему телу.
– Что... это... была за... тварь?– Наконец, пробормотала, придя в себя Чэрити. Она была бледная от шока.
–
– Энни промокнула платком лоб племяннице.
– Теперь знаешь. Это Толстолоб. Вернулся спустя все эти годы.
ЧАСТЬ ДВАДЦАТАЯ 1
– Не понимаю, - едва не рыдала Чэрити. Побег теперь был их главным приоритетом. Единственный способ остаться в живых - это убраться от Люнтвилля подальше и как можно быстрее. Как только Чэрити оправилась от шока, Энни вывела ее из дома и посадила в грузовик. Искать Гупа не было времени. Не было времени ни на что, кроме побега.
Резко газанув, Энни выехала с парковки. Ударившись о дерево правым задним крылом, свернула на шоссе и прибавила газу.
Сознание Чэрити, казалось, возвращалось к более-менее нормальному состоянию, словно фокус на фотокамере. Но опять же слишком много образов и вопросов навалилось на нее одновременно.
– Те шрамы, - сказала Чэрити, положив руку на лоб. Она сидела, обмякнув, на многоместном сидении грузовика.
– Те ужасные шрамы на твоих сосках и бедрах... Что случилось?
Энни вела машину с полным решимости лицом, не отводя взгляда от дороги.
– Это кара, дорогая. Иногда ты просто не можешь жить с чем-то, не причиняя себе боль. Я наказываю себя уже давно.
Кара?
– Почему?
Тетя не ответила, и Чэрити открыла рот, чтобы задать следующий ряд вопросов, но слова застряли у нее в горле, когда она вспомнила...
Вспомнила, что именно видела сквозь то смотровое отверстие в стене.
Жуткого. Гигантского. Монстра.
Огромная лысая голова, формой напоминающая какую-то странную, уродливую тыкву. Руки размером с грузовые крюки. А когда монстр повернулась, Чэрити смогла увидеть его лицо, и это воспоминание едва снова не отправило ее в обморок.
Его лицо...
Несимметричные, деформированные уши. Сплющенный нос, словно две сушеные фиги, слипшиеся вместе. Один глаз большой, как теннисный мяч, другой крошечный, как помидор "Черри". А рот...
Чэрити вновь содрогнулась, живот охватили такие спазмы, что ее едва не вырвало в окно...
Рот с похожей на огромный валун нижней челюстью напоминал пещеру, полную длинных, как ковровые гвозди зубов.
О, боже... Что здесь происходит?
– Куда мы едем?
– спросила она.
– Подальше отсюда. Куда угодно, только подальше отсюда, - сказала Тетушка Энни.
– Мы...
– Джеррика и священник. Они все еще в аббатстве. Мы не можем просто уехать и забыть про них. Тот монстр... Если он пойдет через хребет, будет в аббатстве меньше чем через полчаса. Мы должны забрать Джеррику и отца Александера.
Энни, похоже, предложение не понравилось, но она не стала возражать.
– Мы можем погибнуть, милая, понимаешь это?
Чэрити стиснула зубы.
– Мы не бросим их! Мы должны хотя бы их предупредить!
– Ладно.
– Голос Энни прозвучал, как скрежет ржавого металла.
– Проедем мимо аббатства. Но пеняй на себя, если мы не выберемся оттуда.
– Хорошо.
– Но в голове у Чэрити метались и другие вопросы.
– Ты должна мне кое-что объяснить. Та... тварь... Та тварь, которую я видела в смотровое отверстие. Это Толстолоб, верно?
– Да, - ответила Энни, глядя на темную дорогу.
– Но я видела могилу. Кто-то раскопал ее. И кто-то выцарапал на крышке гроба: "ТОЛСТОЛОБ, ГОРИ В АДУ". Если Толстолоб умер и был похоронен еще в младенчестве, каким образом мы только что смогли его увидеть?
2
Энни ждала этого вопроса. После того, что видела бедняжка Чэрити?
Руль походил на ощупь на полированную кость.
– Я расскажу тебе, Чэрити. Только потому, что ты имеешь право знать.
– Что?
И мысли Энни стали возвращаться...
К событиям тридцатилетней давности.
3
Городские мужчины позаботились о монстре девять месяцев назад. Но для сестры Энни это уже не имело значения. Мужчины застрелили его, прикончили. Позаботились о нем, - сказала себе она.
Но еще осталась Сисси, не так ли?
Энни была городской повитухой, но сама из-за проблем со здоровьем детей иметь не могла. А ее сестра...
Ее сестра лежала теперь перед ней на столе, с широко раздвинутыми ногами. Ее лицо покраснело от напряжения, влагалище было растянуто. Большие, налитые груди блестели от молока.
Энни продолжала оказывать сестре помощь, держа руки у нее между ног. Выходит, выходит, - подумала она.
Но что это будет?
– БОЖЕ МОЙ!
Оно выходило не так, как должно было. Оно выходило... сквозь живот...