Том 3

Верн Жюль

Итак, Конгресс твердо решил не уступать ни цента. Или один, миллион сто тысяч, или пускай остров остается за государством! Кроме того, было оговорено, что человек, купивший Спенсер, получит права не суверена, а только президента, и не сможет, подобно королю, иметь подданных. Сограждане должны будут выбирать его на определенный срок, а затем переизбирать снова. И так до конца дней. Таким образом, при всем желании он не сможет стать родоначальником династии. Соединенные Штаты никогда не согласятся на появление королевства в американских водах — каким бы крошечным оно ни было!

Очевидно, последним условием предусматривалось исключить из торгов

какого-нибудь слишком честолюбивого миллионера или лишенного власти набоба, который вознамерился бы соперничать с туземными правителями Сандвичевых или Маркизских остро­вов, а также Помоту или какого-то другого архипелага в Тихом океане.

Короче говоря, покупатель не объявлялся. Время шло. Аукционщик надрывался, пытаясь расшевелить собравшихся. Помощ­ник тоже кричал что есть мочи, но никто из присутствующих даже не кивнул головой, — движение, которое прожженные аукциони­сты не преминули бы заметить, — а уж о цене тем более никто не заикался. Пока молоток Фелпорга неутомимо поднимался над конторкой, со всех сторон доносились насмешливые возгласы и плоские шуточки. Одни предлагали за остров два доллара вместе с издержками, другие требовали возмещения расходов по покупке.

— А вы гарантируете там золотоносные жилы? — интересо­вался лавочник Стемпи с Мерчет-стрит.

— Нет, но если их обнаружат, государство предоставляет владельцу все права на прииски, — обстоятельно объяснял аукционщик.

— А есть ли там хотя бы вулкан? — задавал вопрос Окхерст, трактирщик с улицы Монтгомери.

— Вулкана нет, — не теряя терпения, отвечал Дин Фелпорг. — Иначе остров стоил бы дороже.

Эти слова были встречены громким хохотом.

— Остров продается! Продается остров! Только один доллар, только полдоллара надбавки, и он будет ваш!.. Раз... Два...

Но никто не отзывался.

— Если не найдется желающих, торги будут сейчас же пре­кращены... Раз... Два...

— Миллион двести тысяч долларов!

Эти четыре слова прогремели в зале как четыре револьвер­ных выстрела.

Толпа на мгновение смолкла. Многие повернули головы, что­бы взглянуть на безумца, назвавшего такую сумму.

Все сразу узнали Уильяма Кольдерупа из Сан-Франциско.

Глава II, в которой Уильям Кольдеруп из Сан-Франциско со­стязается с Таскинаром из Стоктона

Жил на свете поразительно богатый человек, ворочавший миллионами долларов с такой же легкостью, как другие — тыся­чами. Звали его Уильям Кольдеруп.

Ходили слухи, что он богаче самого герцога Вестминстерско­го, чей годовой доход достигал восьмисот тысяч фунтов, тратив­шего пятьдесят тысяч франков ежедневно, иначе говоря, три­дцать шесть франков в минуту. Поговаривали также, что Кольде­руп богаче сенатора Джона из Невады, владельца тридцатипяти­миллионной ренты, и богаче Мак-Кея, получавшего от своего капитала два миллиона семьсот семь тысяч восемьсот франков в час.

Что же говорить о таких мелких миллионерах, как Ротшильд, Ван дер Билд, герцог Нортумберлендский или Стюарт, или о ди­ректорах калифорнийского банка и других капиталистах Старого и Нового Света, которым Уильям Кольдеруп мог бы подавать милостыню. Ему легче было бросить на ветер миллион, чем нам с вами — каких-нибудь сто су.

Этот ловкий делец положил начало своему сказочному богат­ству разработкой золотых месторождений в Калифорнии, став главным компаньоном швейцарского капитана Зуттера, того са­мого, на чьей земле в 1848 году открыли первую золотоносную жилу. Смело бросаясь в коммерческие

авантюры, Кольдеруп бла­годаря собственной смекалке и везению вскоре стал участником чуть ли не всех крупных предприятий Старого и Нового Света.

На его деньги были построены сотни заводов, продукция которых экспортировалась во все части света. Богатство Кольдерупа возра­стало не в арифметической, а в геометрической прогрессии. Гово­рили, что он из тех миллиардеров, которые даже не в состоянии сосчитать свой капитал. На самом же деле Кольдеруп с точностью до одного доллара знал, чем располагает, но, в отличие от других, никогда не кичился своим богатством.

Ко времени, когда мы представили его читателям, Уильям Кольдеруп владел двумя тысячами торговых контор, учрежден­ных чуть ли не во всех странах мира, флотилией из пятисот кораблей, день и ночь бороздивших моря для его вящей выгоды. У него работали сорок тысяч конторских служащих, триста тысяч корреспондентов, на одни только марки и почтовые расходы он тратил не меньше миллиона в год. Короче говоря, Кольдеруп выделялся своим богатством среди всех богачей Фриско, как любовно называют американцы столицу Калифорнии.

И вот, когда присутствовавшим на аукционе стало известно, кто накинул к цене на остров Спенсер сто тысяч долларов, по залу пронесся трепет. Шуточки мгновенно прекратились. Вместо нас­мешек послышались восторженные возгласы, раздались даже кри­ки «ура!». Затем воцарилась тишина. Никому не хотелось упустить ни малейших подробностей волнующей сцены, какая может разы­граться, если кто-нибудь отважится вступить в борьбу с Уильямом Кольдерупом.

Но могло ли такое случиться? Нет! Стоило только взглянуть на легендарного миллиардера, чтобы убедиться — такой человек ни­когда не отступит от принятого решения, особенно если дело касается финансовой репутации.

Это был высокий, сильный мужчина с крупной головой, широ­кими плечами и массивным телом. Ни перед кем он не опускал своего решительного взгляда. Его седеющая шевелюра была такой же пышной, как и в юные годы. Прямые складки, идущие от крыльев носа, образовывали почти геометрически правильный треугольник. Усы он брил. Подстриженная на американский ма­нер бородка с проседью, очень густая на подбородке, доходила до уголков губ и тянулась к вискам, переходя в бакенбарды. Четко очерченный с тонкими губами рот иногда обнажал ровные белые зубы, но в данную минуту он был плотно сжат. Ничего не ска­жешь: голова командора, готового противостоять любой буре. Разыграйся битва на повышение цены — каждое движение этого человека, каждый кивок означали бы надбавку в сто тысяч долла­ров.

— Миллион двести тысяч долларов! Миллион двести тысяч долларов! — выкрикивал Дин Фелпорг, и в голосе его звенело ликование дельца, почувствовавшего наконец, что старается он не напрасно.

— Есть покупатель за миллион двести тысяч долларов! — повторял за ним Джинграс.

— Теперь можно набавлять без страха, — пробормотал трак­тирщик Окхерст, — все равно Кольдеруп не уступит.

На него зашикали. Раз дело дошло до надбавок, нужно соблю­дать тишину. Все боялись пропустить какую-нибудь захватываю­щую подробность. Сердца учащенно бились. Осмелится ли кто выступить против Уильяма Кольдерупа? А тот взирал на аукцио­нистов и на толпу с таким безразличием, будто дело его не касалось. Только стоявшие рядом могли заметить, как глаза мил­лионщика метали искры, словом, были похожи на два пистолета, заряженных долларами и готовых выстрелить в любой момент.