Том второи

Баранова Евгения

На взлетных полосках и звездных пружинках.

Как жаль!

Ты не путаешь дедушку Свифта…

Как жаль…

Ты не ловишь ладошкой снежинки.

Как жаль, ты не ездил к Лягушке-Царевне.

Не шел на дракона.

Не вел караваны.

Люблю тебя просто, как дети печенье,

Люблю тебя – остро, люблю тебя – странно.

Люблю тебя!

…лютебя…

…лютебя…

ливнем

накрою глаза твои

волосы

кожу.

Попытка "останься" – попытка "погибнем".

Люблю

тебя больше, чем это возможно.

Реминисценции. Февраль.

В такие дни – выпрыгивать из окон

и небо лить в фаянсовые блюдца.

И быть дождем – и от дождя промокнуть.

и камнем быть – и камнем же вернуться.

В такие дни – ворочаться в постели.

не спать, не спать, не веря валерьяне.

Достать чернил и плакать в "Англетере", писать письмо Есениной Татьяне.

В такие дни – болтать как рыба, править

стекло души холодными руками.

И чувствовать, как память убивает,

как время умирает вместе с нами.

Кофе. Чай.

Я хожу босиком по кухне

Я пытаюсь поставить чайник.

Понимаю, что ты мне дорог.

Драгоценней дорог любых.

Я хожу босиком по кухне.

Чай налит.

Разговор случаен.

Понимаю, что вёсен сорок

прожила я за нас двоих

Я хожу босиком по кухне.

Я хожу босиком по кухне.

Я хожу босиком по кухне.

Бьется сердце в районе ног.

Я люблю тебя больше песен.

Я люблю тебя больше писем.

Я держу, как горячий бисер

на ладони твой каждый вдох.

Я хо-

жу.

Мне

до

жу-

ти

жарко.

Я дрожу, но уже реша…

– Кофе? Чаю?

– Души не жалко!

разреши мне тобой дышать.

Под колпаком

Нечитанной Сильвии Плат

Я под стеклянным колпаком.

Внутри (снаружи)

звери (люди)

переставляют на потом

попытки слов и пытки судеб.

Я под стеклом.

На мне колпак.

Я дел копировальных мастер.

Пишу – не то.

Живу – не так.

Не тот формат не тех причастий.

Кто –

тычет пальцами:

– Смотри!

Как нас смешно изображает!

Нет, ей не больно.

Изнутри

в нее зашит воздушный шарик.

Другие –

жалуют – сплеча:

(так голубей зовут к балкону)

Учись

терпеть.

Учись молчать.

Ведь ты не более чем клоун.

Я под стеклянным колпаком.

Как звон пощечин свеж и хлесток!

Ну разобью…

А что потом?

Кому нужна я вне подмостков?!

Танжер

Мы уедем в Танжер

в это качество ливня

в этот выпивший день, утонувший в росе.

Мы уедем в Танжер

Его здания – бивни

ни на что не похожи.

– Похожи на все!

Я куплю тебе мир и хорошие берцы

и, наверно, позволю курить коноплю.

Мы уедем в Танжер

Мы захлопнули сердце

Ненадежное сердце в режиме "люблю"

Мы уедем в Танжер!

Я оформила паспорт!

Почему ты молчишь?

Ты еще не готов?

Телефон.

Электричка.

Пакеты.

Лекарства.

И холодная пыль телефонных гудков.

«Природа чемодана, сна, угла»

Природа чемодана так проста!

Бенька

Природа чемодана, сна, угла.

Природа жизни, вышитой с изнанки.

Природа зла, точнее, недобра,

как губы в трещинах, как специи на ранку.

Природа мстит, как глупая жена,

по глупости ушедшая к другому.

Меняя души, джинсы, имена,

идем к себе, не выходя из дому.

Но не дойдем.

Поскольку за предел

своей физиологии не выйти.

Природа сна! Природа полудел!

Предательская чувственность событий!

Стихотворение о нас

Медленно – жизнь превращая в смерть –

медленно – смерть превращая в сводню –

я разрешаю себе – стареть.

я разрешаю тебя – сегодня.

я растворяю,

как в море боль,

губы твои и в загаре руки.

мальчик.

ребенок.

зайчонок злой.

с пылу и с жару,

в мукЕ и в мУке,

мною творимый

– как свежий хлеб! –

свежий коньяк по дубовым бочкам.

Я провожаю того, кто слеп,

снегом ли, солнцем – в одной сорочке.

Я создаю

– хоть шаром кати! –

мир для твоих романтичных сценок.

медленно – жизнь растеряв в пути –

медленно – смерть отведя в застенок

22

Мой двадцать второй апрель!