Топ-модель

Валяев Сергей

Я ловлю себя на мысли, почему высокое должностное лицо службы безопасности все это рассказывает мне, безымянной молоденькой провинциалке.

Будто догадавшись о моих таких думах, Старков говорит:

– Ты нам нужна, Маша. Во-первых, ты перспективна для будущей работы, во-вторых, без твоей помощи будет трудно взломать эту Систему. И быстро. Сейчас важен каждый час...

– Почему?

– Из Америки прилетает господин Николсон, - генерал кивает на портативный магнитофон.
– Он конгрессмен, очень влиятельная фигура на политическом олимпе США, имеет бизнес, связанный

с фармацевтикой и так далее. У нас есть основания предположить, что готовится некая серьезная сделка. Может быть, он доставит в Москву партию героина. А в обмен получит то, что хочет получить.

– И что?
– ляпаю.

– Матрешек он хочет заполучить, - усмехнулся Стахов.

– Матрешек?

– Топ-моделей, - объяснился Старков.
– Есть у него такая слабость. К русским "березкам", - и рассказывает, что, видимо, этот вид бизнеса между заинтересованными сторонами существует давно. Есть сведения, что многие бывшие топ-модели заканчивают карьеру в публичных домах Германии, это в лучшем случае, а чаще всего: Румыния, Турция, Гонконг...
– Похлебка из рыбных костей - оплата труда...

Я стараюсь сдержать свои чувства и спрашиваю, как Николсон узнал обо мне, например?

– У американского друга был информатор, - отвечает Стахов.
– Мансур, который и пал жертвой своей ретивости.

– Его убил Чиковани, как я понимаю?

– Его люди, Маша.

– А зачем прямо в Центре?

– Вопрос не в бровь - в глаз. Возможно, Мансур оказал сопротивление, не хотел идти с ними.

– Да, там был какой-то шум, - вспомнила я давнюю сцену.
– Не обратила внимания, - повинилась.

Господи, хрустальный мир Высокой моды буквально разваливался на глазах - развалился на мелкие куски обыкновенного грязного стекла. И осколки эти больно ранят меня.

– Наша задача, Маша, - между тем продолжал генерал, - разрушить эту Систему. Мы должны разобраться не только с отечественными любителями клубнички, но и с зарубежным гостем, который связана с таким выдающимся государственно-политическим дерьмом, прости, нашей современности, как господин Шопин.

Я открыла рот - черт, вот это поворот событий? Моя реакция рассмешила Старкова: Машенька, не бывает случайностей в этой жизни.

– Это я уже поняла, - вздохнула.

Оказывается, моя встреча с г-ном Шопиным на дне его рождения, который многим запомнился, есть лишь один из элементов очень сложной оперативно-тактической операции, где задействовано больше сотни человек. Служба находится не в давнишней силе, однако ещё может позволить себе такие глобальные разработки, когда возникает реальная угроза безопасности государственным интересам.

Почему такие силы брошены на акцию? Дело в том, что г-н Шопин имеет не только депутатскую неприкосновенность, но и мобильный боевой отряд частного охранного предприятия "Фактор". Там работают бывшие милиционеры и бывшие сотрудники Конторы. Начинать действия против "своих", конечно, можно, однако зачем проливать кровь, если можно провести обдуманную и осторожную акцию. Ее результатом должна стать газетная статья, своего рода информационная "бомба", доказывающая что г-н Шопин есть политическая проститутка и государственный воришка,

занимающийся наркобизнесом. Это поможет Кремлю принять принципиальное и правильное решение.

Что же касается г-на Николсона, то он тоже имеет дипломатическую неприкосновенность. Грубые действия по отношению к нему могут вызвать международный скандал. А зачем нам скандалы? Будем действовать тихо и спокойно.

– Это в первую очередь касается тебя, Саша, - обратился генерал к Стахову.
– Постарайся без мордобоя, как это часто случается у тебя.

– Я нежен, как сочинская орхидея в саду у президента.

– Орхидея! Знаю тебя, цветовод!

– Главное, чтобы результат был... положительный. Не так ли?

– Так-так, но аккуратно.

Признаться, не подозревала, что столь глобальные планы обговаривают в такой "домашней" обстановке.

– Что же касается "маньяка", - сказал Старков, вставая из кресла. Разрешаю действовать радикально - всем. Надо заканчивать с этим.

– Закончим, - уверил охотник на людей.

– Маша, рад был познакомиться, - прощался генерал, выражая надежду на дальнейшее сотрудничество.
– Но Высокую моду не будем бросать. Не надо зарывать в землю такой талант. Так, товарищи?

– Так, - подтвердили все с добрыми улыбками.

– Спасибо, - буркнула я.

Не ведаю, как насчет моих дарований на подиуме, но, безусловно, проявился один явный талант - талант вляпываться по горло в жидкое дерьмо нашей прекрасной действительности.

Почему этого раньше не случалось - за редким исключением.

Я жила растительной тихой жизнью - и нате, пожалуйста! А, может, во всем виновата моя природная красота - она провоцирует на неадекватные действия. Такое впечатление, что некоторые спятили с ума, и с остервенением пытаются замазать меня грязью - грязью своего мелкого тщеславия, больного самолюбия и так далее. Они пытается стать на одну доску со мной, чтобы почувствовать себя равными. Они хотят унизить меня, растоптать и ощутить тем самым себя счастливее.

Кто-то заметил: "Большинство людей наслаждаются грязью", и это так. Проще жить на помойке, чем плавать в воздушных потоках неба или в чистых волнах моря. Звучит патетично? Но ведь это правда?

Природу нельзя обмануть: если смотреть на свинью, наслаждающуюся грязью - счастливее твари Божий трудно найти. А если видеть птицу, рассекающую крыльями облака - она напориста в полете, жестка и красива в нем. Почему же большинство из нас предпочитают жить, как чушки, и не летать, как птахи? Понимаю: смешные и наивные вопросы. Однако почему люди над ними бьются тысячелетиями и не могут найти ответа?

– Как себя чувствуешь?
– интересуется Евгения.

Я пожимаю плечами: как можно себя ощущать после увиденного в морге? Сестра говорит необязательные утешительные слова, мол, надо привыкать к подобному. Привыкать? Но я не хочу привыкать. Как можно привыкнуть к дурному запаху, к поту, к крови, к гною? Моя тихая истерика никого не волнует. Те, кто меня окружает, возможно, когда-то пережили такие же чувства, и теперь буднично занимаются конкретными проблемами. Я же только в начале пути. И мой путь ведет... куда? Куда он ведет?