Топи
Шрифт:
Можно стать только несчастным, увидев себя.
– - Но, -- воскликнул я, -- тебя радует именно то, что я оплакиваю; и я очень надеясь, что прав я, потому что я оплакиваю то, что тебя радует, тогда как ты-то не можешь порадоваться тому, что я оплакиваю.
– - Начнем снова.
Александр ждал.
– - Мы скоро кончим, -- сказал я ему, -- и тогда все объясним.
Мы снова принялись за свои бумажки.
Я написал:
Ты мне напоминаешь тех, кто переводит Numero Deus impare gaudet* как "Второй номер радуется своей непарности"
– - Между тем если и в самом деле непарность в какой-то мере таит в себе обещание счастья -- я говорю о свободе, -- то следовало бы сказать числу два: "Но, бедный друг, вам-то как раз непарности не дано; чтобы обрести это удовольствие, постарайтесь по крайней мере достигнуть ее".
_______________
* Богу приятно нечетное число (Вергилий. Эклоги). _______________
Он написал:
Ты мне напоминаешь тех, кто переводит Et doma ferentes* как: "Я боясь греков". И который при этом перестает замечать присутствующих. Между тем если бы и вправду в каждом присутствующем скрывался грек, который тут же взял бы нас в плен, то я бы греку сказал: "Любезный грек, дай и возьми; мы будем квиты. Я твой слуга, это верно, в противном случае ты бы мне ничего не дал". Когда я говорю "грек", я подразумеваю "Необходимость". Она всегда берет столько же, сколько и дает.
_______________
* Полностью латинское изречение звучит так: Timeo Danaos et dona ferentes -- Боюсь данайцев, даже дары приносящих. _______________
Мы обменялись листками. Время шло.
Он приписал на моем листке снизу:
Чем больше я размышляю, тем больше нахожу дурацким твой пример, ибо, в конце концов...
Я приписал на его листке снизу:
Чем больше я размышляю, тем больше нахожу дурацким твой пример, ибо, в конце концов...
...После чего каждый из нас перевернул свой листок -- но на обороте его бумажки был еще текст:
– - Счастье в привычке. Быть радостным. Выбор меню на каждый день:
1. Суп (по совету мсье Гуйсмана).
2.Бифштекс (по совету мсье Барреса).
3. Овощи разные (по совету мсье Габриэля Трарье).
4. Бутылка воды "Эвиан" (по совету мсье Малларме).
5. Зеленый золотистый шартрез (по совету Оскара Уайльда).
На моем листочке можно было прочесть только мой поэтический образ о Ботаническом саде:
Титир улыбнулся.
Мартен спросил: "Кто это такой, Титир?"
Я ответил: "Это я".
– - Значит, ты иногда смеешься?
– - сказал он.
– - Но, дорогой друг, дай-ка я тебе немного объясню (когда-нибудь это надо же сделать!..). Титир -- это я и не я; Титир, этот дурак, -- это я, это ты -- это все мы... И не ухмыляйся -- ты меня сердишь; я говорю "дурак" в смысле "немощный"; он не всегда помнит о своей нищете; именно это я только что тебе говорил. Каждому свойственно что-то забывать; но пойми же, что это всего лишь поэтический образ...
Александр читал листочки. Александр -- философ; что бы он ни говорил, я всегда настороже; и
– - Мне кажется, мсье, что то, что вы зовете свободным поступком, это, по-вашему, поступок, который не зависит ни от чего; следите за моей мыслью: отделимый -- отметьте мой прогресс: упразднимый -- и мое заключение: бессмысленный. А теперь все свяжите, мсье, и не уповайте на совпадение: прежде всего, вряд ли вы его достигнете -- и затем: чему это могло бы послужить?
Я, по привычке, ничего не сказал; когда вам отвечает философ, вы уже не понимаете, о чем вы его спросили.
– - Внизу послышались шаги; это были Клеман, Проспер и Казимир. "Вы что, сделались стоиками?
– - сказали они, увидев Александра и нас.
– - Входите же, господа из Портики"*
_______________
* Школа стоицизма, которую римляне именовали также Портикой, была основана в Афинах около 300 г. до н. э. Зеноном из Китиона, преподававшим под крытой галереей -- портиком (по-греч. stoa). _______________
Их шутка показалась мне претенциозной, так что я посчитал за благо войти только после них.
В салоне Анжель уже было полно гостей; улыбаясь, она расхаживала среди них, предлагая кофе, бриоши. Заметив меня, она тотчас же подошла:
– - Ага! Вот и вы, -- сказала она тихо, -- я побаиваюсь, как бы гости не заскучали; вы нам почитаете стихи.
– - Но, -- ответил я, -- станет еще скучней, и потом, вы же знаете, что я их не знаю.
– - Да нет же, да нет же: у вас всегда что-нибудь написано...
Тут к нам подошел Гильдебран:
– - Ах! Рад вас видеть, мсье, -- сказал он, беря меня за руку.
– - Я не имел счастья прочесть ваше последнее произведение, но мой друг Юбер отозвался о нем с наивысшею похвалой... И говорят, сегодня вечером вы окажете нам честь, почитав свои стихи...
Анжель исчезла.
Возник Ильдевер.
– - Итак, мсье, -- сказал он.
– - вы пишете "Топи"?
– - Откуда вы знаете?
– - вскричал я.
– - Но, -- ответил он (преувеличивая), -- кругом только об этом и говорят; похоже, что это совсем не похоже на вашу последнюю вещь -- которую я не имел чести прочесть, но о которой мне много говорил мой друг Юбер. Вы нам почитаете стихи, не так ли?
– - Только не о тине, -- глупо заметил Изидор, -- похоже, что ее слишком много в "Топях", если верить Юберу. А кстати, дорогой друг, "Топи" -это о чем?
Подошел Валантен, и, так как другие уже слушали меня, я сбился.
– - "Топи", -- начал я, -- это история нейтральной земли, которая принадлежит всем... лучше: история нормального человека, которым изначально бывает каждый; история третьего лица, о котором все говорят -- и который живет в каждом, но не умирает вместе с нами. У Вергилия его зовут Титир -- и специально оговаривается, что он лежит -- "Tityre recubans"*.
– "Топи" -- это история лежащего человека.
_______________