Топи

Жид Андре

* С этой "оговорки" и начинаются "Буколики" (Эклога 1): "Титир, ты, лежа в тени ширковетвистого дуба, Новый пастуший напев сочиняешь на тонкой свирели..." (пер. С. Шервинского). _______________

– - Надо же, -- сказал Патрас, -- а я думал, что это история болота.

– - Мсье, -- ответил я ему, -- мнения могут быть разными -- источник один. Но поймите, прошу вас, что единственный способ рассказать одну и ту же вещь каждому -- одну и ту же вещь, прошу вас обратить внимание, -- это изменить ее форму в соответствии с восприятием каждого нового слушателя. В данный момент, "Топи" --

это история салона Анжель.

– - Теперь-то я вижу, что вы еще не сделали окончательного выбора, -сказал Анатоль.

Приблизился Филоксен:

– - Мсье, -- сказал он, -- все ждут ваших стихов.

– - Тсс! Тише!
– - сказала Анжель, -- он начинает читать.

Все умолкли.

– - Но, господа!
– - крикнул я в раздражении.
– - Уверяю вас, что у меня нет ничего стоящего. Но, чтобы не заставлять вас упрашивать меня, я вынужден вам прочесть небольшую вещь без...

– - Читайте! Читайте!
– - заговорили кругом.

– - Ну если вы так настаиваете, господа...

Я вынул из кармана листок и безо всякой позы, вялым голосом прочел:

Прогулка

Мы прогулялись по ландам. Слушай нас, Боже, ладно? Мы заблудились в ландах, А тут и вечер упал, Мы решили присесть всей командой, До того каждый из нас устал.

...Все молчали; явно не понимали, что стихотворение окончено, и продолжали ждать.

– - Это все, -- сказал я.

И тогда в полной тишине послышался голос Анжель:

– - Ах! Очаровательно. Вам следует вставить это в "Топи".
– - И так как кругом все по-прежнему молчали: -- Не правда ли, господа, что ему следует вставить это в "Топи"?

На несколько следующих мгновений поднялась легкая суматоха, так как одни спрашивали: "Топи? Топи? Что это такое?" -- а другие объясняли, что такое "Топи", -- но объясняли так, что уверенности это не прибавляло.

Я ничего не мог сказать, но в этот момент ученый-физиолог Каролус, одержимый манией докопаться до источника, с вопросительным выражением лица подошел ко мне.

– - "Топи"?
– - тут же начал я.
– - Мсье, это история животных, которые живут в сумрачных пещерах и теряют зрение из-за того, что не могут им пользоваться. А теперь оставьте меня, мне ужасно жарко.

Тогда Эварист, тонкий критик, заключил:

– - Боюсь, что это несколько специальный сюжет.

Мне пришлось возразить.

– - Но, мсье, особенных сюжетов не бывает. Et tibi magna satis*, писал Вергилий, и это точно передает мой сюжет -- о чем я сожалею. Искусство в том и состоит, чтобы изобразить частное с силой, достаточной, чтобы оно воспринималось как общее. В абстрактных терминах это очень трудно выразить, так как эти мысль уже сама по себе абстрактна; но вы наверняка поймете меня, представив себе, какой огромный пейзаж вмещается в замочной скважине, стоит только подойти к дверям достаточно близко. Тот, кто во всем этом увидел бы один лишь замок, увидит через его скважину целый мир, если сумеет наклониться. Достаточно иметь возможность для обобщения; а уж само обобщение -- это дело читателя, критика.

_______________

* И довольно с тебя величия (лат.) _______________

– - Мсье, -- ответил он, -- вы чрезмерно

упрощаете свою задачу.

– - И, наоборот, облегчаю вашу, -- ответил я, задыхаясь. Он отошел. "Ах!
– - подумал я.
– - Теперь я надышусь!"

Как раз в это время Анжель взяла меня за рукав.

– - Идемте, -- сказала она мне, -- я вам кое-что покажу.

Она потянула меня к занавеске и незаметно отодвинула ее, так, чтобы я увидел в окне большое черное пятно, которое производило шум.

– - Чтобы вы не жаловались на жару, я установила вентилятор, -- сказала она.

– - Ах! Милая Анжель.

– - Но так как он очень шумит, -- продолжила она, -- пришлось его закрыть занавеской.

– - Ах, вот оно что! Но, милый друг, он же совсем маленький!

– - Продавец сказал мне, что это подходящий размер для литераторов. Побольше размером предназначается для собраний политических; но тогда бы мы вовсе не слышали друг друга.

В этот момент меня потянул за рукав Барнабе, моралист, и сказал:

– - Некоторые из ваших друзей достаточно рассказали мне о "Топях", чтобы я довольно ясно представил, что именно вы хотите написать; должен вас предупредить, что мне это представляется бесполезным и недопустимым. Вы хотите заставить людей действовать, потому что вы в ужасе от застоя, -заставить их действовать, не думая о том, что, чем чаще вы вмешиваетесь и опережаете их действия, тем менее эти действия зависят от них самих. Ваша ответственность в результате возрастает; но в такой же мере их ответственность падает. Между тем для каждого человека важна именно ответственность за действия -- и гораздо менее их внешнее проявление. Вы не научите желать: velle non discitur*; вы сохраните за собой лишь влияние; ну что же, неплохое начало, если напоследок вам удастся вызвать несколько бессмысленных действий!

_______________

* Нельзя научиться хотеть (лат.). _______________

Я ему сказал:

– - Вы считаете, мсье, что надо оставаться равнодушными друг к другу, ибо не видите смысла в заботе о людях.

– - По крайней мере это очень трудное дело, и роль всяких посредников вроде нас не в том, чтобы побуждать их к большим деяниям, а в том, чтобы будить все большую и большую ответственность за малые деяния.

– - Дабы нагнать на них страху за действия, не так ли? Вы не ответственность их стремитесь увеличить, а сомнения. Вы таким образом еще больше ограничиваете их свободу. Ответственный поступок есть поступок свободный; наши поступки эту свободу утратили; и речь для меня не о том, чтобы возродить поступки, а о свободе, без которой они невозможны...

Тогда он тонко улыбнулся, чтобы придать значение тому, что намеревался сказать, и вот что сказал:

– - Итак -- если я вас правильно понял, мсье, -- вы хотите принудить людей к свободе...

– - Мсье!
– - вскричал я.
– - Когда я вижу рядом с собой больных людей, я беспокоюсь -- и если не пытаюсь их лечить, из страха, как вы бы сказали, уменьшить ценность их лечения, то по крайней мере стремлюсь объяснить им, что они больны, -- сказать им об этом.

Подошел Галеас, единственно для того, чтобы сморозить глупость.