Тополь стремительный
Шрифт:
– Ну, как у вас дела, дорогой Иван Тарасович?
– говорили они с мнимой предупредительностью.
– Всё упорствуете? Ну, ну... А вы слыхали последний доклад профессора Рогова? Любопытно у него получается.
Действительно, работа Рогова продвигалась вперед, и, честно говоря, даже гораздо быстрее, чем предполагал Кондратенков. Иннокентий Николаевич успешно провел свою индийскую экспедицию, привез семена шестнадцати пород гигантских быстрорастущих бамбуков, в том числе трех видов, еще никем не описанных, и очень удачно акклиматизировал их на отведенной ему опытной даче в Колхиде.
В эту пору в печати частенько появлялись
А что мог противопоставить этому Кондратенков? Он терпеливо объяснял, что ждет успеха в конце будущего года, что лесопосадки только разворачиваются; нужно, чтобы деревья тронулись в рост, и тогда уже выбирать из них лучшие, те, которые могут служить материалом для выведения быстрорастущих пород. Это были разумные рассуждения, но все-таки только рассуждения, только обещания. И многие пожимали плечами, а другие посмеивались.
– Неудачный партизанский набег на науку!
– язвили они.
Можно представить себе, как обрадовался Иван Тарасович телефонному звонку Жолудева, того самого инструктора ЦК партии, который присутствовал на памятном совещании в министерстве. Оказывается, в ЦК следили за работой Кондратенкова, интересовались подробностями.
– А на шушуканье, - сказал Жолудев, - вы не обращайте внимания. Делайте свор дело. Мы вам доверяем и поддерживаем вас. Сострить можно по любому поводу - и за и против. Но это всё слова. А вы на их слова - фактами, фактами...
Неожиданно быстрый успех принесла Кондратенкову Дуся Голубцова.
В сущности, Дусю Голубцову надо было бы называть Авдотьей Ильиничной - в ту пору ей исполнилось тридцать пять лет. Она была уже директором МТС и матерью двух детей, но все-таки вся страна называла ее уменьшительным именем, как бы в память о тех годах, когда впервые прославилась упрямая и настойчивая девушка Дуся, во что бы то ни стало решившая стать трактористкой.
Мы уже забыли то время, когда трактор в селе был еще новинкой, а женщина на тракторе - чем-то сверхъестественным. Сейчас смешно говорить об этом, но когда Дуся впервые выехала в поле, старики прогнали ее камнями. "Не дадим бабе портить пашню!" кричали они.
Затем Дуся получила признание, которое ждет в нашей стране людей, любящих труд. Когда ее бригада вышла на одно из первых мест в Советском Союзе, девушку пригласили в Москву. Ей выпало счастье побывать в Кремле и говорить с великим вождем народов.
– Вы хорошо поработали, - сказал ей Иосиф Виссарионович.
И гордая, счастливая Дуся дала ему слово работать еще лучше. С той поры из года в год она регулярно повышала выработку, всякий раз перевыполняя свои обязательства.
За Дусей прочие установилась репутация человека, который может все. Она понимала свое дело, верила в труд, в людей и в себя, и в этом был секрет ее успеха. Сто раз она повышала свою выработку и всегда знала, что можно найти способ превзойти себя в сто первый раз. Дусю звали в отстающие МТС налаживать работу. Она приезжала и действительно налаживала. А местные горе-работники, видя, что
Кондратенков заехал на МТС Голубцовой мимоходом, уже в самом конце своего путешествия. Он застал директора в диспетчерской. Радист принимал сводки из тракторных бригад, а Голубцова отмечала на карте вспаханные участки и время от времени, подходя к микрофону, отрывисто спрашивала:
– А почему у вас горючее на исходе? Когда брали? А где вторая бочка?
Наконец перекличка закончилась. Голубцова обернулась к приезжему.
– Слушаю вас, - сказала она.
Иван Тарасович начал с самого начала - с государственного плана полезащитных полос. Но в ту же минуту в диспетчерскую ворвался гидротехник, мгновенно завалил стол чертежами, и Голубцова с просветлевшим лицом увлеклась разговором о сваях, копрах, шлюзах и водосливе.
– Но чтобы в каждом доме был свет, чтобы школьники глаза не портили, говорила она.
А техник, шумный, многословный, сам похожий на бурную речку, сыпал в ответ скороговоркой:
– Главное дело - проводка, Авдотья Ильинишна... С монтерами туго, Авдотья Ильинишна... Бели бы вы, Авдотья Ильинишна, сами съездили в район, Авдотья Ильинишна...
Потом приходил кладовщик, доказывал, что необходим новый навес; председатель соседнего колхоза жаловался, что ему мелко пашут ("Проверим", сказала Голубцова), а другой просил, чтобы Дуся похлопотала о грузовой машине.
– Ты, Дуся, у нас депутат, ты государственный человек, - говорил он, - ты все можешь.
Затем прибежала какая-то шустрая девчонка в голубом комбинезоне и пригласила директора на свадьбу.
– А ты до зимы не подождешь?-хмуро спросила Голубцова.
Девушку сменил агроном. Он только что объехал поля и был недоволен:
– Сколько лет говорим, что надо вести борозду поперек склона, и до сих пор встречаются некоторые...
– Хорошо, - сказала Голубцова, и в голосе ее прозвучала угроза, - хорошо, это в последний раз. Я сама прослежу... Так я слушаю, - обратилась она к Кондратенкову, когда агроном ушел.
Иван Тарасович понял, что нужно быть кратким.
– Сижу я у тебя больше часу, - сказал он.
– Приходят разные люди, с разными делами, но все это направлено к одному: высокий урожай. И каждый колхозник, и каждый тракторист твоей МТС, и ты сама все минуты своей жизни посвятили урожаю. Но вот если подует из-за Волги суховей, четверть посевов за здорово живешь вылетает на ветер. Из четырех гектаров пропадает один, из четырех месяцев страдной поры целый месяц напрасного труда...
– А... понимаю, - заметила Голубцова небрежно.
– Ты будешь говорить мне о лесопосадках. Не беспокойся, наш район выполняет государственные задания среди первых. Мы посадили защитные полосы еще в прошлом году, и столько, что тебе за месяц не обойти.
– Об этом я и говорю!
– подхватил Кондратенков.
– У меня две ноги, и я не могу обойти все посадки. У меня два глаза, я не могу осмотреть все саженцы. А осмотреть мне нужно, чтобы из сотен миллионов ростков отобрать самые быстрорастущие. И вот я хочу, чтобы вы, сажавшие леса, следили за ними, чтобы вы, колхозники и трактористы, помогли мне, ученому, вывести для вас лучшие сорта. Я считаю, что каждый колхозник должен быть селекционером, научным работником на своем участке.
– Каждый колхозник-селекционером...-задумчиво повторила Голубцова: ей, видимо, понравилась эта мысль.