Тополь стремительный
Шрифт:
Трудно было сказать заранее, приведет ли этот опыт к удаче, но все сразу оживились: все-таки появилась хоть какая-нибудь надежда.
Желающих помочь нашлось сколько угодно, и через два .часа и двадцать минут домик был установлен, оборудован электрическими каминами, шлангом для подачи теплого пара и стеклянными окошечками для приборов.
Иван Тарасович сам приготовил нормальный раствор, то-есть раствор всех необходимых для растений солей: калийных, фосфорных и азотных, и заставил Зою Павловну полчаса размешивать и взбалтывать воду, чтобы крупинки не оседали на
Выждав около десяти минут, Кондратенков распорядился устроить "полную ночь". Одно гнездо было спрятано в "домик", прочие же контрольные гнезда остались открытыми, и Борис Ильич стал возле приборов. Теперь нам ничего не было видно, но никто из нас не ушел в институт. Больше того, закончив работу, сюда, к посадкам, пришли все сотрудники - ученые и неученые: агротехники, старшие и младшие лаборанты, садовники, плотники, повара, уборщицы, фельдшер и киномеханик. Вокруг гнезд собралась целая толпа. Кое-кто старался заглянуть в окошечки и рассмотреть позади термометров подопытные деревья. И йсе мы, волнуясь и надеясь, строили предположения о результатах опыта.
Наконец срок прогревания кончился. Иван Тарасович выпустил пар, подождал, пока внутри установилась прохладная температура, подал знак. Передняя стенка домика была снята в одно мгновение, и мы увидели... нет, лучше бы мы не смотрели совсем!
Да, деревья выросли, но как! Стволы их искривились, изогнулись винтом, на них появились шишки размером с кулак и узенькие шейки, не толще пальца. Редкие листья, такие же желтые, как прежде, разрослись невероятно и стали похожи на какие-то скрюченные, шероховатые ослиные уши. Отдельные ветки свешивались до самой земли, а дм навстречу вылезали бледные крючковатые пальцы и колени корней.
Никто не проронил ни слова. Безмолвным вздохом толпа встретила появление этих уродов.
Что произошло? Недоумевая, я искал ответа в глазах сотрудников. Напротив меня стоял Борис Ильич - он как-то сразу постарел, обмяк, стал меньше ростом. Зоя Павловна была поражена - полные губы ее приоткрылись, в глазах стояли слезы. Вера смотрела в землю устало, покорно и терпеливо. За ней я видел Леву, бледного, растерянного, с выражением откровенного ужаса в широко раскрытых глазах.
И только Кондратенков стал еще суше, строже и прямее, и на скуластом лице его была написана непреклонная решимость.
С минуту стояли мы пораженные, не находя слов. Затем одно из ужасных деревьев вздрогнуло и, медленно перегнувшись пополам, положило на землю свою уродливую крону. Зоя Павловна вскрикнула, шарахнулась в сторону и толкнула другой тополь. И это дерево, точно сломавшись посредине, там, где был узенький перешеек, упало на первое. Стволы легли крест-накрест, как бы перечеркнув гнездо, словно хотели сказать, что вся работа пошла насмарку: то, что сделано, никуда не годится, и нужно начинать с самого начала.
ГЛАВА 4
МНОГО ВОПРОСОВ И НИ ОДНОГО ОТВЕТА
Обычно после ужина весь институт собирался
В половине одиннадцатого пришлось отправиться спать.
Но и заснуть мне не удалось. Ночь была душная, парная.
Я долго ворочал нагретую подушку и все не мог найти прохладного местечка, чтобы положить щеку.
В самом деле, отчего бывает злокачественное перерождение тканей? Отчего оно бывает у людей и может ли быть у дерева?
Я вздохнул, выпутался из горячей простыни и подошел к окну. В саду было так же душно, как и в комнате. На меня пахнуло запахом цветов и преющей земли. На секунду вспыхнула зарница, осветила темноголубое небо и округлые силуэты деревьев, четкие, словно вырезанные из черной бумаги. Затем снова все погрузилось в непроглядную тьму.
– Значит, ты из-за этого поехал?
– услышал я шопот где-то совсем близко.
– А ты думала-зачем?
– Я думала, из-за болезни профессора Рогова.
– Профессор уже выздоравливает.
Вера вздохнула, потом снова принялась выспрашивать:
– Отчего же ты мне сразу не сказал?
– А ты бы сразу сказала на моем месте?
– Не задумываясь.
– - Это только так кажется.
– Теперь мы должны сказать всем.
– А как ты думаешь, они поймут правильно?
– Обязательно поймут. Хочешь, я скажу?
– Нет, ни в коем случае! Это неудобно. Почему же это девушка будет говорить!
– Ну что ж, я девушка, ты юноша- какая разница?.. Всердцах я захлопнул окно. Эх, молодость, молодость, у нее свои заботы! "Ты скажи - я скажи, мне неудобно тебе неудобно..." Пошли прахом многолетние труды, провалилась работа целого института, а Лева с .Верой объяснились в любви и счастливы. И всерьез еще обсуждают, кому из них нужно объявлять об этом и что мы, посторонние, подумаем. Что подумаем? Снисходительно улыбнемся и вздохнем от зависти.
Я закрыл окно на задвижку (все равно духота) и лег в постель, твердо решив немедленно заснуть.
Во втором этаже над моей головой кто-то ходил по комнате из угла в угол. В ночной тишине гулко и резко отдавались шаги. В них не было однообразия, и это мешало мне заснуть. Мне казалось - я могу по походке проследить мысли этого человека. Вот он спокойно обдумывает что-то: шесть шагов по диагонали, поворот на каблуках и снова шесть шагов по диагонали. Вот найдено удачное решение: довольный собой, он печатает каждый шаг, ставя ногу на каблук и прихлопывая носком. Вдруг остановился: неожиданное возражение. Теперь начинается сумбурная беготня мелкими шажками - так суетятся звери, запертые в клетку. Наверное, он, шагающий, тоже думает о перерождении.