Топор отмщения

Гарднер Эрл Стенли

– Ваш дядя считал, что она авантюристка?

– По-моему, это ясно из моего рассказа.

– И тогда он отправился на нее посмотреть и сказал ей, что, если она сделает что-нибудь такое, что оттолкнет вас от нее и излечит от этой привязанности – например, заведет роман с кем-нибудь другим или устроит так, чтобы вы застали кого-то в ее квартире, – в общем, сделает что-то, что лишит вас всяких иллюзий, – тогда он заплатит ей большую сумму денег. Больше, чем она могла надеяться получить, вступив с вами в законный брак, а потом разведясь.

Арчи вытащил

из кармана смятый носовой платок и начал крутить его в пальцах.

– Я не знаю точно. Не представляю, чтобы дядя Руфус мог сделать что-либо подобное. Не думаю, чтобы Билли стала бы это выслушивать. Я думаю, что она… отвергла бы это.

– При помощи ручки топора?

– Боже мой, вы просто сводите меня с ума своими циничными шуточками. Конечно же, нет! Билли и мухи не обидит. Мы не можем вмешивать Билли в эту историю! Мы не должны!

– А что насчет фотографии?

– Я снял ее, как только узнал о случившемся.

– Она сама подарила вам свою фотографию?

– Нет. Я нашел фотографа, который делал ее рекламные снимки, и заплатил ему, чтобы он сделал для меня хороший отпечаток. Она об этом не знает.

– Значит, вы просто стопроцентный…

– Стопроцентный – что?

– Трус, – сказал я и вышел, предоставив ему возможность смотреть мне вслед с упреком и комкать в руках мокрый платок.

Глава 9

Многоквартирный дом, в котором мне только благодаря кое-каким знакомствам удалось снять однокомнатную квартиру, находился в трех кварталах от дома, где жила Берта Кул. Это было даже слишком близко. Дом был шикарный, с автономной телефонной станцией, подземным гаражом и роскошно отделанным вестибюлем. Квартплата при этом была довольно умеренной.

Оставив в гараже машину агентства, я направился в вестибюль и попросил у портье ключи от квартиры 341. Мужчина за стойкой внимательно взглянул на меня:

– Вы недавно здесь живете?

Я кивнул:

– Только сегодня вселился.

– Ах да. Мистер Лэм, так?

– Да.

– Вам просили передать это. – Он протянул мне сложенный лист бумаги и ключи. В записке было сказано: «Немедленно позвони Берте Кул». – А еще вам много раз звонила молодая женщина, буквально каждые пятнадцать минут. Она не оставила своего имени или телефона и сказала, что позвонит еще раз.

– Женщина молодая? – спросил я.

– Ее голос звучит молодо и зовуще, – снисходительно улыбнулся портье.

Сунув записку в карман, я поднялся к себе. Когда я вошел в квартиру, телефон уже звонил. Я закрыл дверь, пошел в ванную, вымыл руки и лицо и стал ждать, когда звонки прекратятся. После этого я подошел к молчащему телефону и попросил телефонистку ни с кем меня больше сегодня не соединять.

– Извините, – ответила мне телефонистка, – я говорила звонившей, что вас нет дома. Мне показалось, она очень расстроилась и сказала, что это дело чрезвычайно важное.

– Женщина?

– Да.

– Хорошо, соедините меня, если она будет звонить еще раз.

С тех пор как я въехал, у меня еще не было времени

распаковать свои вещи. Теперь же я бросил свой мешок на кровать и начал вытаскивать из него барахло. Что хорошо на флоте, так это то, что там учишься сокращать свои пожитки до минимума. Закончив, я зевнул, разобрал постель и вытащил пижаму. В ту же минуту зазвонил телефон. Я снял трубку.

– Господи боже мой, – загремел в трубке голос Берты. – Что там с тобой случилось? Ты уже так зазнался, что не можешь позвонить своей начальнице по делу?

– Партнеру.

– Хорошо, партнеру. Почему, черт побери, ты не позвонил сразу же, как вошел?

– Я был занят.

– Ну так теперь ты будешь еще больше занят. У тебя крупные неприятности. Приезжай сюда.

– Куда?

– Ко мне домой.

– Увидимся утром, – спокойно ответил я.

– Нет, ты сейчас же приедешь или пожалеешь об этом. Здесь у меня сидит Фрэнк Селлерс, и если он до сих пор не упрятал тебя за решетку, так это только потому, что он мой друг. Ты просто последний идиот, если не хочешь ладить с копами. Я вообще не знаю, какого черта я так о тебе беспокоюсь. Надо было позволить бросить тебя в камеру – может, это чему-нибудь тебя и научило бы.

– Дай трубку Селлерсу, – попросил я.

– Тебе лучше приехать.

– Дай ему трубку.

– Он хочет с тобой поговорить, – сказала Берта кому-то в комнате.

Через секунду голос Селлерса уже рокотал в трубке.

– Послушай, Фрэнк, – сказал я, перебивая его, – я здорово вымотался. И не могу без конца обсуждать с Бертой технические детали. Может быть, ты сам мне расскажешь, в чем суть дела?

– Ты сам прекрасно знаешь, в чем дело, и не строй из себя невинного младенца, или я вобью твои зубы тебе в глотку. Я подставил свою шею, чтобы вытащить Берту из неприятностей, и из-за этого сам могу вылететь с работы.

– О чем, черт побери, ты говоришь?

– Ты сам знаешь о чем. Из всех кретинских мест, где можно было спрятать орудие убийства, ты выбрал именно это.

– Какое орудие убийства?

– Ручной топорик, болван!

– И где, как предполагается, я его спрятал?

– Не смеши меня, – ответил Селлерс. – Ты так глубоко сейчас завяз, и единственное, что может тебя спасти, – это если сможешь доказать, что абсолютно чист. Если не сможешь, то тебе придется проехаться со мной в участок, и вы лишитесь своих лицензий. Ну так как быстро ты сможешь приехать?

– Ровно через пять минут, – сказал я и повесил трубку.

Квартира Берты находилась на пятом этаже. У меня дрожали колени, когда я вышел из лифта. Внезапно я почувствовал, что ужасно устал. Казалось, что до двери мне надо пройти целую милю. Я нажал кнопку звонка.

Берта сразу открыла дверь. Мой нос уловил запах настоящего шотландского виски. Заглянув в комнату, я увидел Фрэнка Селлерса, сидевшего в рубашке с коротким рукавом задрав ноги на стул и со стаканом виски в руке. Хмурясь, он смотрел в свой стакан и выглядел таким озабоченным, как может выглядеть только коп.