Топор войны
Шрифт:
Рябцев опоздал на восемь минут, чего никогда с ним не случалось раньше. И все собравшиеся в его кабинете оперативники расценили это опоздание как нехороший знак.
А майор прошел к столу, сел в свое кресло и раскрыл папку, где лежал собранный материал по последним преступлениям. Потом мрачно оглядел свое доблестное войско и сказал:
– Итак, хочу вам напомнить: у нас три убийства при отягчающих обстоятельствах. Убит наш товарищ – капитан Кононов.
Рябцев вздохнул, прошелся взглядом по хмурым лицам оперов. Хотелось верить в нелепую, случайную смерть, но опыт подсказывал: здесь
– Пока остается непонятным, – признался майор Рябцев. – В кармане у капитана лежала приличная сумма денег. Но убийца не польстился на них…
– Палыч, а может, месть? – высказал предположение заместитель Рябцева, капитан Василенко. – Шпана в последнее время борзеет от безнаказанности.
Но Рябцев почти на сто процентов был уверен, что это не банальная месть оперу. На то указывал и случай убийства в парке девушки и парня.
– То, что подобные убийства стали происходить совсем недавно, наводит на мысль о приезде в город человека, способного на такие зверства. Раньше у нас было относительно спокойно. – Говоря так, майор не лукавил. Местный криминал уже давно легализовался, четко поделив город между собой. И если дело доходило до стычек, то этим уже занимался РУОП – организация весьма серьезная. Нет, убийства случались, но в основном на бытовой почве или в пьяной драке. Но чтобы вот так, как с Кононовым, с парнем и девушкой…
– Кстати, выборку сделали по тем людям, кто отбывал срок по убийствам и вернулся? – Майор не забыл спросить о поручении, данном лейтенанту Огольцову.
Лейтенант Огольцов вскочил со стула.
– Так точно, товарищ майор. Вот список лиц вернувшихся из мест заключения, – сказал лейтенант и подал майору лист.
Майор поднял голову и посмотрел на Огольцова тяжелым взглядом. О даже не стал задавать вопрос. Подчиненные, в том числе и молодой лейтенант Огольцов, понимали своего начальника с полуслова.
– У каждого из них надежное алиби, товарищ майор. Тут, как говорится, не придерешься. – В голосе молодого лейтенанта звучало сожаление.
Майор Рябцев, слушая лейтенанта, водил карандашом по каждой фамилии. Многих из вернувшихся зэков майор хорошо знал. Поэтому приходилось соглашаться с Огольцовым; на подобные убийства никто из них не тянул.
– Вот что, Огольцов, – сказал майор молодому лейтенанту после некоторых раздумий. – Ты всех этих архаровцев держи под контролем. Так, на всякий случай. Может, все-таки кто-то из них…
– Хорошо, товарищ майор.
А майор уже стрельнул взглядом в угол.
– Осянин?..
Сидевший в углу капитан Осянин напрягся в ожидании очередного распоряжения. И Рябцев, остановив на нем свой тяжелый взгляд, сказал:
– Срочно проверить через наших людей все гостиницы; возможно, там появились подозрительные лица. Если таковые имеются, установить немедленно: кто, откуда? Наладить за ними слежку. И по каждому мне отдельную справку со всеми данными.
Рядом с Осяниным сидел капитан Захаров. В уголовный розыск он пришел вместе с Рябцевым, и обращение к
– Сергей Иваныч, давай поработай с агентурой. Раз убийца появился в нашем городе, значит, не мог остаться незамеченным. И участковых надо подключить. Пусть побегают по дворам. Со старушками поговорят, с домохозяйками. Должен же этот убийца где-то ночевать, что-то пить, есть. И если он приезжий, не может остаться незамеченным. Если всем все понятно и нет вопросов, тогда – по коням!
Все оперативники загремели стульями, спеша побыстрее покинуть душный кабинет начальника уголовного розыска. Да и пообедать не мешало сходить. Последнее время – в связи с этими убийствами – работать приходилось на износ, а уж о нормальном питании и говорить нечего. Бутылка пива и пара бутербродов – вот основное меню всех сотрудников оперативного отдела.
Капитан Василенко – заместитель Рябцева, высокий плотный мужчина лет тридцати пяти – легонько плечом подталкивал в дверь столпившихся оперов. Но сам выйти не успел. Рябцев произнес несколько озабоченно:
– Юрий Дмитрич…
Василенко с неохотой остановился. Уж хоть перекурить бы дал Рябцев.
– Задержись на пару минут. – Майор кивнул на стул, предлагая капитану сесть.
Майор покосился на дверь, как будто опасался, что кто-то из вездесущих оперов сейчас топчется возле нее, и чуть потускневшим голосом произнес:
– Думаю, дела у нас дрянь.
Такое откровение всегда и во всем уверенного Рябцева озадачило капитана Василенко. Всегда волевой, решительный майор, похожий на непробиваемую стенку, теперь показался капитану чем-то похожим на кусок пластилина.
– Ты что, Палыч?
– Читал о серийных убийцах?
– Кое-что читал, – уклончиво ответил Василенко и тут же спросил сам: – А почему ты спрашиваешь?
Рябцев понизил голос, чтобы за дверью их не могли подслушать:
– А потому и спрашиваю. Кажется, у нас появился один из них. Усекаешь, о чем я толкую?
Василенко не ответил, по-прежнему глядя в глаза Рябцеву. Он понимал, о чем говорит майор и чего не договаривает, но решил дать Рябцеву выговориться.
– Черт его знает, откуда он взялся и почему объявился у нас. Других городов, что ли, нету? Вот принесла нелегкая. Чувствую: что-то за всем этим кроется. Пока не могу понять только – что. Но одно могу сказать с уверенностью: крови он нам тут прольет много. – Майор замолчал. Минуту раздумывал, потом сказал: – Думаю, у него для этого есть веская причина. Возможно, что-то связывает убийцу с нашим городом. Вот сволочь! На такого мерзавца и пули не жалко. Словно узнал, что мы привыкли раскрывать легкие преступления, и решил нам преподать урок.
Капитан Василенко скроил философскую физиономию и сказал:
– Извини, но это всего лишь твое предположение, причем не имеющее конкретной мотивировки. Но в одном ты прав, мне кажется. Убийства будут повторяться. И человек, склонный к систематическим убийствам, может совершать их спонтанно. Плохое настроение. Депрессивное состояние. Не понравился человек, не дал закурить. А может убивать и под воздействием внешних факторов.
– То есть ты хочешь сказать: убийца психически нездоров?