Топор войны

Жуков Вячеслав Владимирович

Его философское заключение заинтриговало ее. Алена просто не могла не спросить:

– Кто ты, Николай? – Она прекрасно поняла, что ставил он в противовес канувшим в историю мечам. Но почему он заговорил об оружии? Алена изо всех сил пыталась вызвать доброго рыцаря на откровенный разговор. Чувствовала: он многое о себе скрывает.

Он посмотрел на нее с нежностью.

– Считай меня тем, кто никогда не причинит тебе боли, – ответил он полушутя и добавил: – А лучше – добрым рыцарем, который всю жизнь только и делает, что сражается за справедливость.

Алена выползла

из-под простыни и, грациозно повернувшись набок, смотрела на него глазами, полными восхищения.

– Здорово, – не могла она скрыть своих эмоций. – Таких я еще не встречала. Чтобы вот так, всю жизнь сражаться за справедливость…

Он улыбнулся. Заложив руку под голову, лежал и задумчиво смотрел в потолок.

Глава 8

Сколько раз старший участковый инспектор капитан Грязнов убеждался в правильности солдатской поговорки «Поближе к кухне, подальше от начальства».

Вот сегодня задержался Грязнов в информационном отделе, решил проверить, не числятся ли за ним какие неисполненные заявления, и нарвался на заместителя отдела уголовного розыска капитана Василенко. Въедливый Василенко сразу, без лишних объяснений подкинул поручение.

– У тебя сколько улиц на участке? – спросил он Грязнова.

И у капитана сразу испортилось настроение.

– Пять улиц. Считай весь Красноказарменный район. А почему ты спрашиваешь? – в свою очередь спросил Грязнов, хотя можно было и не задавать этот вопрос.

– Ты в курсе, что в городе совершено три убийства? – Заместитель начальника оперов словно издевался. И Грязнов даже немного обиделся. Вечно эти розыскники выпендриваются, ставят себя выше. Уж сказал бы прямо, чего надо, без всяких выкрутасов.

– Конечно. Нам на совещании всю информацию дают по всем преступлениям. И убийствам в том числе, – также язвительно ответил старший участковый инспектор.

Но, похоже, Василенко не обратил на это внимания, сказал удовлетворенно:

– Ну вот. Ты обойди все свои улицы, поговори с людьми. Есть предположение, что убийца появился в нашем городе недавно. Работаешь ты давно на участке, многих знаешь. Знаешь, с кем поговорить. И не тяни. Сколько тебе времени на это надо?

Грязнов сдвинул фуражку на затылок.

– Работа не тяжелая, но трудоемкая. У меня на участке больше пяти тысяч человек проживают. Думаю, за три дня сделаю. Конечно, всех мне не обойти. Но постараюсь охватить народу как можно больше, – пообещал Грязнов, заранее предполагая, что своим ответом озадачит заместителя начальника оперов.

– Понимаешь, у нас сроки…

– Так ведь и мы без дела не сидим. У меня в папке семь заявлений, которые я получил только сегодня. Их тоже надо исполнить в срок, – сказал Грязнов, но, спустя час уже топал выполнять поручение зама начальника уголовного розыска, сожалея о незавидной своей должности: «Им с Рябцевым нужна справка о проделанной работе? Будет. Пусть оба подавятся».

Обход Грязнов начал с окраины, чтобы потом, когда стемнеет, не месить там грязь. Дома там – рухлядь. Не сегодня завтра под снос пойдут, а пока в них живут

люди, время от времени Грязнов обязан бывать там.

Опытный капитан знал, к кому нужно подойти, чтобы получить нужную информацию. На каждой улице у него проживало немало внештатных помощников.

– Никого подозрительного на улице не замечали? – повторял Грязнов то и дело поднадоевшую за несколько часов хождений фразу. Но на этот раз его помощники не оправдывали милицейских надежд и только разводили руками. Уставший от долгих и безуспешных хождений Грязнов начал уже сомневаться в успехе. Скорее всего, капитан Василенко хотел от него чистейшей отписки, а за усердие его никто не похвалит, не наградит. А сегодня, в половине девятого вечера по телевизору футбол – «Спартак» – «Динамо». Хотелось посмотреть. И так немного в жизни радостей.

Он уже хотел пройти к остановке, сесть на автобус и поскорее убраться отсюда, чтобы не опоздать к началу матча. Игра хороша, когда за ней наблюдаешь с самого начала. И пивко в холодильнике стоит, дожидается уставшего капитана.

Грязнов поправил фуражку и, лихо размахивая папкой, в которой лежали листы бумаги и бланки протоколов, потопал по тротуару.

– Товарищ милиционер! – услышал капитан позади женский голос и обернулся.

Увидел женщину лет пятидесяти пяти в цветастом халате, поверх которого на плечи она накинула большой платок. На ногах – домашние тапочки.

– Старший участковый инспектор, капитан Грязнов, – представился он, приложив руку к фуражке. – Слушаю вас, гражданка.

– Вот хорошо, что вы наш участковый. – Женщина подошла поближе и заговорила, понизив голос: – Вон в том доме, – кивнула она на старую двухэтажку, в которой, судя по выбитым окнам, уже давно никто не жил, – на втором этаже по ночам горит свет…

– Свет? – Капитан по привычке сдвинул фуражку на затылок и посмотрел на дом.

– Да. Вот уже вторую неделю. После двенадцати ночи.

Грязнов задумчиво хмыкнул.

Разбитые стекла в окнах. Входной двери в подъезде нет. И впечатление такое, будто крыша у этого двухэтажного сироты вот-вот рухнет. Да и откуда там может по ночам гореть свет? Привиделось небось гражданке. Примерно так размышлял старший участковый инспектор, водя взглядом по выбитым окнам. Только в одном маленьком окне на втором этаже стекло осталось нетронутым. На него и указывала женщина.

– Вон, в том окне. Видите?

– Вижу, – несколько приглушенным голосом ответил капитан.

– Там кто-то есть. Ночью смотришь: фитилек зажигается и час-полтора горит. А потом гаснет.

Было над чем призадуматься. Если б в дневное время, можно было бы предположить, что кто-то из ребятни решил полазить по развалюхе, а так…

– Может, бомжи там? Их сейчас из Москвы гонят. Летом им тут самая красота. Кругом – дачи, огороды, – пустился Грязнов в пространное объяснение. – И речка у нас протекает. Искупаться, постирать бельишко можно.

Но женщину, кажется, такое объяснение не впечатлило. Лицо приняло недовольное выражение. Ей показалось, что старший участковый инспектор просто не хочет заниматься этим вопросом. Она, скрывая возмущение, сказала: