Топор войны

Жуков Вячеслав Владимирович

– Постой, постой. Успокойся. Я проверял паспортный режим. Понимаешь? Это входит в мои обязанности.

Но неудачник не поверил.

– Ты врешь, капитан. Считаешь себя умнее. А зря. – Он размахнулся и со всей силы ударил ножом Грязнова теперь уже в другое плечо.

Грязнов взвыл от боли, когда психопат поковырял лезвием в ране, стараясь причинить капитану как можно больше боли.

– Перестань, сволочь! Мне больно!

– Больно? Разве вас, ментов, не учат терпеть боль? – Он вытащил нож из раны, потрогал пальцем остро заточенное лезвие. – Капитан, боль обостряет чувства.

Но сейчас я не хочу терять время на пустяки. Итак, я повторяю свой вопрос: зачем ты, ментовская рожа, сюда пожаловал?

Капитан облизал в миг пересохшие губы. Сил не хватало терпеть боль. «Урод! Он замучает меня. Придурок! Придется рассказать».

– Не бей больше. Я скажу. Меня послали…

– Послали? – Псих как будто удивился.

– Да. Послали, – уже тише произнес Грязнов. Почему-то все еще не мог он поверить, что все происходит с ним наяву…

Псих засмеялся, поигрывая перочинным ножом в руке:

– Вот видишь, капитан. Боль не только обострила твои чувства, но и освежила память. Ты – молодец! Продолжай, прошу тебя, не молчи.

Грязнов проглотил горько-солоноватый ком и сказал тихо:

– В городе совершено несколько убийств. Какой-то псих… – Капитан вдруг замолчал, не представляя, как отреагирует неудачник на слово «псих». Он не сомневался уже, кто совершал те убийства.

Но неудачник отреагировал на это слово внешне сдержанно, сказав:

– Продолжай, капитан.

– …Он убивает топором. Опера считают, в город он приехал недавно…

– Правильно, недавно. Хоть в этом ваши опера правы. А скажи мне, дорогой друг, приметы этого психа у вас в ментовке есть? Только смотри: без вранья. Кишки выпущу. – Неудачник погрозил ножом.

Но теперь Грязнов и не помышлял о вранье. Единственное, о чем он думал, – остаться в живых и поскорее убраться отсюда, если, конечно, этот псих ему позволит.

– Нет, я и не собираюсь врать. Нет никаких примет. Он убивает без свидетелей. Поэтому нас, участковых, послали по городу: может, кто-то из людей заметил подозрительных лиц.

– А в этот дом ты зачем зашел? – уже несколько дружелюбным тоном спросил неудачник.

Грязнов медлил с ответом. Если выложить про женщину, он может не полениться сходить и прикончить ее. И капитан решил не выдавать женщину. Пусть этот псих делает с ним что хочет. Пусть. Он перетерпит. Но наивный капитан не знал, что, когда он разговаривал с женщиной, этот страшный человек стоял, притаившись, у окна и наблюдал за человеком в форме.

– Хотел проверить, нет ли в этой развалюхе кого подозрительного, – соврал Грязнов, рисуя в воображении, что за этим последует. Он покосился на труп девушки, упакованный в целлофановый мешок.

Неудачника его ответ огорчил.

– Врешь, капитан! Опять врешь. А ведь я же просил… – Он резко соскочил с табурета.

– Но я… – Участковый попытался объяснить, но псих сунул руку под спортивную куртку и выхватил из-за пояса небольшой топор с широким лезвием.

– Постой! Не убивай! – вскрикнул старший участковый, только теперь сознавая, что милицейский мундир не защитит его от смерти.

– Ты был прав, капитан, насчет убийцы. Это я!

Такое признание походило на приговор.

Глухой

удар, и разрубленная голова капитана свесилась набок.

Ночью, когда еще весь город спал, из старого двухэтажного дома вышел человек с большой дорожной сумкой в руке. Он оглянулся назад, посмотрел на окно, за которым осталась пара трупов. Но он не жалел тех, кого пришлось убить. Жалел лишь о временном своем убежище. Укромное было место до тех пор, пока не появился мент.

Человек с сумкой мелькнул под тусклым фонарем, висящим на столбе, и быстро скрылся в темноте.

Об исчезновении капитана Грязнова узнали только через три дня. Сначала просто не придали значения тому, что капитан не вышел на работу. Потом посчитали, что Грязнов на больничном, и весь день названивали ему по телефону. И только на четвертый день поехали к нему домой, а соседи ошарашили, сказав, что все эти дни Грязнов не появлялся дома.

Тут же по городу были проведены оперативные мероприятия по розыску пропавшего сотрудника милиции, а последний день, когда видели Грязнова в управлении, разбирали буквально по минутам: с самого утра и до ухода капитана из здания милиции.

Начальник управления немедленно вызвал к себе майора Рябцева.

– Думаю, капитана Грязнова уже нет в живых, – сказал Рябцев.

Полковник Скоморохов и сам задумывался об этом все чаще и чаще. И это накануне приезда ответственной комиссии из главка.

– Необходимо как можно скорее найти тело капитана, – прозвучало как приказ.

Начальник управления полковник Скоморохов имел небольшую окладистую бородку и закручивающиеся на концах усы. На работе всегда появлялся в гражданской одежде и только в самых исключительных случаях – в форме. Сегодня как раз оказался тот исключительный случай, когда шеф пришел в форме. Еще Скоморохов курил трубку. Вот и сейчас, разговаривая с Рябцевым, старательно раскуривал свою неизменную трубку, которая многих в управлении просто раздражала.

– Вот что, Александр Павлович, – заговорил Скоморохов. – Как вы думаете, если взять всех оперативников и участковых и прочесать участок капитана Грязнова?

– Думаю, мысль хорошая, товарищ полковник, – согласился Рябцев. В самом деле, стоило ли распыляться по всем городу? Полковник прав – нужно сконцентрировать усилия на одном участке. По крайней мере пока.

– Начните от управления. Грязнова должны были видеть люди. К кому-то он заходил, разговаривал. Ищите. Пятый день, а мы не в курсе, где он находится. И так уже по городу нехорошие слухи идут. Я думаю, вы меня понимаете?

– Так точно. Понимаю.

– Никакой информации в прессу, – особо подчеркнул полковник. – Надоели эти желторотики. Лезут везде, а факты подают неправильно. Не в том виде.

Вернувшись к себе, Рябцев долго сидел один. Никто из его сотрудников не посмел потревожить майора. А через полчаса майор осмелился позвонить на местное телевидение и попросил прислать к нему сотрудника криминальных новостей, выходящих ежедневно по вечерам.

– Ты что, с ума сошел, – пытался его отговорить Василенко. – Скоморохов тебя в порошок сотрет. Ты же сам говорил о его распоряжении: никакой информации в прессу…