Топор войны
Шрифт:
– Он там, в квартире, – доложил Рябцеву участковый инспектор, прикидывая, что еще одна звездочка на его погонах будет выглядеть совсем не лишней.
– Молодец, – похвалил участкового майор Рябцев, хлопнув по плечу, как старого друга, и обратился уже к операм: – Значит, так: поднимаемся тихо на пятый этаж. Звоним в дверь.
– Палыч, кто встанет у двери? Может, пусть Расщупкин позвонит? Он единственный среди нас в форме, – предложил капитан Василенко.
Старший лейтенант Расщупкин глянул на капитана потерянным взглядом.
– Позвоню в дверь я. Не будем терять время. Пошли наверх.
Все стали быстро подниматься. Расщупкин поплелся следом. Уже на пятом этаже Василенко обернулся и тихонько сказал ему:
– Как войдем, останешься у двери.
– Понял, – глухо отозвался старший лейтенант.
Алена лежала в кровати, ожидая Николая. Слишком уж долго он возился в ванной. Вот повезло-то ей с чистюлей.
Она нарочно выставила из-под одеяла напоказ свои большие груди, словно подманивала его этим.
Девушка следила за ним с аппетитом голодной волчицы. Ведь целых три дня они не занимались этим.
Из одежды на себе оставила лишь узенькие трусики, которые из-за своих размеров не могли считаться помехой для нормального секса. Она специально не стала избавляться от этой детали туалета. Знала: Николай просто приходит в бешенство, когда начинает медленно стягивать их, чтобы обнажить самое сокровенное.
Алена откинула руки за голову и полуприкрытыми глазами следила за всеми его передвижениями по квартире.
Вот он снимает рубашку, брюки. И делает это как заправский стриптизер с большим стажем. Алене нравилось наблюдать, как он раздевается. И тело у него красивое. А ведь ему уже сорок и, как говорится, сам бог велел обзавестись отвислым животиком.
Он разделся и обернулся к ней. Алена уже была готова откинуть одеяло.
– Иди ко мне, – почти шепотом позвала она его.
И вдруг – звонок в дверь.
Кажется, она вздрогнула. Тихонько пропищала:
– Давай не будем открывать. Пошли все к черту.
Николай стоял возле кровати, раздумывая над ее предложением. Потом надел трусы и брюки.
– Подожди. Я сейчас. Вдруг это хозяева вернулись, – сказал и пошлепал босиком в прихожую.
Настроение у Алены сразу испортилось. Если хозяева, ни о каком сексе не может быть и речи.
А Николай даже не спросил, кто звонит. Отпер замок, открыл дверь и тут же тихонько вздохнул. Обернулся и с тоской посмотрел на висевший на ручке кухонной двери пакет.
«Пистолет! Какой же я осел! Если менты будут шмонать, найдут его. А шмонать они будут, не зря же притопали всей оравой», – подумал он, стараясь держаться как можно спокойней.
– Гражданин Комков? –
Правую руку майор Рябцев держал в кармане, где лежал взведенный «макаров». И Комкову лучше не рыпаться. Хотя Николай и не собирался ничего предпринимать.
Он позволил себе улыбнуться, что особенно не понравилось операм и их начальнику. Его пришли брать, а он стоит, лыбится.
– Мне все понятно, – без лишних вопросов проговорил Николай и решил напомнить про официальную бумагу с прокурорской подписью, на которую не худо бы взглянуть.
Рябцев улыбнулся, отметив, что приятно иметь дело с человеком, разбирающимся в милицейских тонкостях.
– Не суетись зря, Комков. Будет тебе бумага. Какая хочешь. Не сомневайся. Я начальник уголовного розыска, майор Рябцев. У нас к тебе, Комков, имеется обстоятельный разговор.
И опять Николай украдкой взглянул на пакет, потом покосился на комнату, где на кровати его поджидала Алена.
Нехорошо получилось. Впутал девушку в неприятную историю с пистолетом. Найдут оружие, потянул ее в свидетели. Выпроводить бы ее, да разве эти псы позволят.
Отодвинувшись в сторону, чтобы менты могли зайти, он почувствовал нестерпимое желание закурить, сунул руку в карман брюк, где лежали сигареты, но сейчас же двое здоровяков навалились на него.
Капитан Василенко сунул руку к Николаю в карман, достал пачку сигарет и зажигалку. С досады плюнул.
– А-а, мать твою! Думали, за пушкой полез, – сказал он.
– Какая пушка, ребята? Откуда? И вообще, что все это значит? – Теперь Николай видел: менты настроены решительно. И этот майор Рябцев коршуном смотрит.
Николая оттолкнули к двери. Все тот же Василенко постарался.
– Ты не стой здесь. Давай, топай в комнату. А возле двери постоит старший лейтенант.
Николай подчинился.
Он вошел в комнату первым, опера – за ним. Уставились на Алену, словно полуобнаженная девушка, лежащая на постели, была для них в диковину.
Алена только хлопала на них глазами, не понимая, что вообще происходит. Поначалу от растерянности она даже забыла прикрыться одеялом, и опера молча таращились на ее голые груди. И тогда майор Рябцев напомнил:
– Девушка, вы бы прикрылись.
Алена покраснела и резким движением натянула одеяло до самого подбородка.
Николай сидел в кресле, наклонив голову, но Алена видела: время от времени он бросал обеспокоенный взгляд на кухонную дверь, на пакет. А потом опять долго смотрел в пол, словно смирившись со всем, что происходило. «Хоть бы сказал что-то этим наглецам», – подумала Алена и посмотрела на майора Рябцева. Тот по-хозяйски прошел по комнате, взял стул, поднес его к столу, где стояла пепельница, закурил и с ехидной улыбкой сказал: