Тор
Шрифт:
— Нет, дело не улажено. По сути, Веласкес останется безнаказанным.
— А мне до этого что? — я поймал взгляд Игнасио, дождался, пока он опустит голову, и продолжил: — Наши с тобой договоренности в силе. Ты хотел узнать, кто убрал твоего отца, и ты это узнаешь, как только просмотришь скачанную на базе информацию. А Веласкес и его люди, типы, конечно же, неприятные и в чем-то даже омерзительные. Они хотели меня грохнуть, но у них ничего не вышло. Да и ладно. Главное, что он не станет поднимать шумиху вокруг этого дела, и не будет нас преследовать. Значит, мои цели достигнуты, а месть за отца это твое личное дело. Прилетим в
— Ты прав.
Ортега согласился со мной, и я сказал ему:
— В любом случае, назад тебя не примут, а Веласкес тебе не кровник. Он всего лишь вор при погонах, а истинные виновники в столице. Так что не переживай, еще доберешься до них, а пока садись за пульт и продолжай руководить автотанками и следи за солдатами.
— Понял.
Бывший лейтенант направился на указанное ему место, а я обратился к Пабло:
— Можешь позвонить матери и сестрам, только лишнего не болтай, а потом готовь медотсек.
— Слушаюсь, командир.
— Майор, поехали, с поисковиками и журналистами поговорим.
Мы с Васильевым вернулись в БТР и покатили к основной группе, а пока ехали, разговаривали.
— Это ты правильно намекнул Веласкесу, что можешь вернуться, — Васильев усмехнулся. — Задел на будущее. Только базу ему жаль отдавать. Он же, подлец такой, может использовать ЦПУ в своих целях.
— А я ему про управление ничего не говорил, — отозвался я. — Про базу разговор был, а про контроль нет. Так что взорвем тут кое-что, когда сваливать будем, вот и все. В этом мы от первоначального плана не отступаем. Ну, а в целом все неплохо. Прилетим к императору с ценными трофеями и на собственном корабле. Он получит информацию по Аяксу и, при желании, может наладить с Веласкесом взаимовыгодную торговлишку.
— Логично. Но есть еще пара моментов, которые меня беспокоят.
— Так не молчи, озвучь их.
— Ты уверен, что Кармен с тобой полетит?
— Она журналист и если пообещать ей сенсацию, то она на край света помчится.
— А если потом лишнего сболтнет?
— Может, но от ее болтовни родной папа пострадает, и она на это не пойдет. Была бы глупой курицей, болтала бы, но она девушка умная и сообразительная. Опять же в ней есть авантюрная жилка, и имперские спецслужбы могут ее завербовать.
— Странно. Я вроде бы опытней, а про это как-то не подумал.
— Бывает. Но я тебе больше скажу, еще можно и Ортегу завербовать. Тоже ценный кадр, идеализм которого и жажду мести можно использовать в интересах империи.
— А что если кто-то раскопает, что Виктор Миргородский и принц Виктор одно и то же лицо. Что тогда?
— Плевать. Для выводов нужны доказательства, а сменить внешность недолго. Прическа, усики отпустить, одежду поменять — вот и нет сходства. Кому надо, конечно, может все раскопать. Но что это изменит? Ничего. Так что мне все равно.
Васильев только хмыкнул и промолчал.
«Тур» въехал в зал, где находилась моя группа и спецназовцы с журналистами, которые жаждали новостей. И выбравшись на броню, я огляделся, а затем подумал, что беседа с ними еще та морока. Сейчас пока с документалистами разгребусь, потом поисковикам надо объяснить, что на самом деле вокруг происходит (хотя бы частично), а затем предстоит разговор с Кармен и надо отвезти в медотсек Фредерика
Глава 29
Перед тем как покинуть КП корпуса я собирался устроить небольшую пресс-конференцию для журналистов. Они об этом очень просили, точнее сказать, настаивали, и я решил им не отказывать. Однако всю ночь документалисты, словно в попу ужаленные, бегали по объекту и снимали «самые вкусные» кадры, а к утру, переутомленные, свалились без задних ног. Все, кроме Кармен, которая приняла мое приглашение продолжить наше совместное путешествие. Поэтому никакой пресс-конференции не получилось, и я этому был рад, ненужная это возня. Популярность поисковика Миргородского в свете того, что вскоре меня примут в императорскую семью, уже не нужна, да и я не железный. Несколько часов по командному пункту носился и руководил сбором особо ценных трофеев. Под это дело мы демонтировали несколько мощных компьютеров, со складов кое-что из средств связи забрали, а так же перфен, бронедоспехи, стрелковое вооружение и десяток новеньких мехстрелков. Потом серв-роботы это паковали и грузили в машины, которые все еще на ходу и могли добраться до космодрома «Тарава». Ну, а поскольку бронеколонна выходила внушительная: один «Рокот», один бронетранспортер, четыре грузовика и три автотанка, которые Пабло перепрограммировал на ручное дистанционное управление, то потом я еще думал кого за баранку сажать и каким будет походный порядок.
В общем, я не спал и немного устал. Но под утро закинул в рот пару таблеток стимулятора и вновь почувствовал себя свежим и бодрым. После чего спать уже не хотелось, а заняться по большому счету было нечем, ибо камрады справлялись со всеми делами без меня. Поэтому я отправился в медотсек, где застал Бриана и Ольсена, которые сидели напротив реаниматора. Там под непрозрачным пластиковым куполом лежала Барбара, и они смотрели на экран с информацией о состоянии больной. Аппаратура, конечно, умная, но контроль со стороны человека должен быть всегда — такова древняя заповедь тех, кто был до нас и писал уставы, наставления и эксплуатационные руководства к применению различной техники.
— Как дела? — я поставил подле свободного кресла «кайен» и присел между Пабло и Фредериком.
Счастливый Ольсен растерянно улыбнулся, и мне ответил Бриан:
— Все хорошо, командир. Диагност выявил причину комы, и реаниматор приводит Барби в порядок. Сейчас девушка без сознания. Однако еще пара часов и ее можно вынимать. Поначалу слабенькая будет, отдыхать ей много надо и витамины колоть, но так и должно быть. Пройдет месяц и забегает, словно молодая козочка по весне.
Я кивнул и спросил Пабло:
— Попить чего есть?
— Только вода и кофе из армейского сухпайка. Но воду надо кипятить.
— Давай кофе.
Бриан встал и отошел в угол, где находился столик с электрочайником, сахаром и пластинками армейского прессованного кофе. Парень стал готовить напиток, судя по всему, сразу на троих, а Ольсен сказал:
— Я тебе благодарен, Тор. Очень. И если что, то жизнь за тебя отдам.
— Ты это уже говорил, Фредерик, — отозвался я, — и мой ответ знаешь. Мне твоя жизнь ни к чему. Просто появилась потребность кому-то помочь, и я помог твоей дочери. Красивая девчонка. Жаль, скорее всего, больше ее никогда не увижу, а то я такой, что мог бы и посвататься.