ТораДора
Шрифт:
Рюдзи разозлился, лишь подумав о ней. Реакция Ами на последние события очень раздражала.
– И что с ней такое… Она почему-то уже давно ведёт себя как совсем взрослая. А теперь полностью отказалась от маски, проявив свою порочность во всей красе.
– А что с этим не так? Мне нравится и взрослая Ами, и порочная Ами.
– Так она для тебя идеал…
По одному тому, что Минори и Тайга – лучшие подруги, уже ясно, что у Минори необычные вкусы насчёт девушек. Дойдя до этой не столь глупой мысли, Рюдзи задумался
Впервые Рюдзи наедине с Минори прошёл перекрёсток, на котором она каждое утро ждала их с Тайгой. Дальше их путь лежал прочь от дома Такасу. Высохшие осенние листья танцевали на ветру на вязовой аллее.
– Ами…
Рюдзи приготовился втайне полюбоваться лицом Минори, но неожиданный порыв холодного ветра заставил его невольно зажмуриться.
– Она наверняка тоже беспокоится о Китамуре-куне, как и мы, даже больше, чем мы.
– …С таким-то отношением?!
– Ну да. Мне так кажется. Если подумать, Ами уже несколько лет работает во взрослом мире.
– М-м.
Подождав подтверждающего кивка Рюдзи, Минори продолжила, хоть и с необычным холодком в голосе, но очень убеждённо:
– Ами знает куда больше пороков общества, чем мы, всё ещё дети. Китамура-кун её друг детства, и она знает то, чего не знаем мы. Но никто не понимает, что она действительно лучше всех разбирается в этой ситуации. И хотя она видит сплошную незрелость, она терпеливо продолжает общаться с нами, такими детьми. Она не игнорирует наши мнения, принимает их всерьёз. Хоть Ами действительно говорит ужасные вещи, хорошо, что есть друзья, готовые говорить нам «правду», верно? Разве обычные люди не предпочтут дипломатичность из опасения, что их возненавидят и выгонят из общества, если они будут говорить правду?
– …А может у неё просто паршивый характер? К чему такие щедрые похвалы?
– Не-ет, Ами хороший человек, Ами замечательный человек, и я могу это подтвердить. И Такасу-кун это знает, правда?
– Извини, но этого я не знаю. Она лишь показывает свою истинную натуру. Тебя и сейчас всё ещё обманывает её маска?
– Маска это или истинная натура, лжёт она или говорит правду, Ами остаётся Ами. Я верю, что у неё были свои причины сказать сегодня такие грубые слова. Или может, мне надо сказать, что…
Минори неожиданно подняла голову и посмотрела на Рюдзи.
Их взгляды встретились, и Рюдзи увидел, что Минори донельзя серьёзна.
– …Я хотела бы, чтобы она и дальше была такой. Грубо говоря, и я, и Такасу-кун многого не понимаем, верно? Хотя мы хотим, чтобы нас понимали, мы не можем этого добиться. Прямо сейчас, я думаю, только Ами понимает всё. Как бы это сказать, полагаю, она – последняя надежда для людей вроде нас… детей, не понимающих других, и которых
Минори неожиданно отвела взгляд, захлопнула рот и зашагала гигантскими шагами, тихо спрашивая «К дому Китамуры-куна сюда, ага?» Её уши покраснели, словно она была смущена своей патетической речью. Вот то, что мне в ней нравится.Сердце Рюдзи неожиданно до краёв наполнилось бурлящей энергией.
Её смущающееся лицо невероятно привлекательно… Не то, но мне нравится, как она серьёзна, совсем не смущаясь этого.Став свидетелем того, как она полностью сконцентрировалась на чём-то одном, Рюдзи, кажется, ещё больше влюбился в неё.
Минори самая добрая, честная и страстная. Она сияет энергией добродетели, словно солнце, посылая мне сияние и тепло, даже в тёмные уголки моей души.
– Кусиэда… Как бы это сказать… ты очень добрая…
Эти несколько простых слов были кульминацией искреннейших чувств сердца Рюдзи.
– Добрая?!
Голос неожиданно прозвучал как плач. Минори остановилась, словно шокированная, и резко повернулась к Рюдзи. Беременная дама, идущая домой из магазина, взглянула на двоих, в замешательстве замерших посреди улицы лицом к лицу.
– Я не добрая, нет! Я очень высокомерная…
По лицу Минори невозможно было понять, злится она или улыбается. Она понизила голос до предела…
– …и нечестная.
Не давая Рюдзи возможности спросить, что означают её слова, Минори опустила голову и присела.
– Ку-Кусиэда?
– …
Она продолжала сидеть в той же позе, словно заледенев. Рука Рюдзи нерешительно застыла в неуверенности, стоит ли погладить её по спине. Обязательные слова утешения никак не находились.
– Кусиэда… Эй, эй… Я ж к тебе обращаюсь…
Так прошло несколько секунд.
– …О! Извини! Я пропущу этот ход. Всё в порядке, Дзёноти-кун!
Минори наконец подняла голову. На её лице по-прежнему было непонятное выражение, но она натужно улыбнулась.
– А… недавно, как бы это сказать… Да, извини, я в порядке, я на самом деле в порядке! Извини!
– Что ты имеешь в виду?
– А?
Хотя Рюдзи сомневался, стоит отвечать или нет, он всё же решил высказаться до конца.
– Даёшь такие непонятные объяснения и странно себя ведёшь… За что ты извиняешься? И кто такой Дзёноти?
– О, я не извиняюсь… Э-э… да.
– Хоть я и не могу быть героем вроде «последней надежды», я хотел бы знать о тебе больше. Не обязательно быть Кавасимой, чтобы понять тебя, так? Я тоже могу понять тебя, верно? Могу? Хоть я и незрелый ребёнок, как ты сказала, но всё же… всё же я хочу знать о тебе всё.
Рюдзи сближался медленно, но уверенно.
Шажочек за шажочком подходил ближе.