Торговцы плотью
Шрифт:
Бухгалтер минутку подумал:
— Как минимум, в три или четыре миллиона.
— Да почему же так много? — запротестовал я. — По крайней мере, для начала столько не потребуется. А если Марта согласится, мы с ней можем внести четверть миллиона плюс еще половину за счет вступительных взносов, которые поступят до открытия заведения.
— Не хватит, — сказал Игги, тряся головой. — Только для того, чтобы начать работы, потребуется как минимум два миллиона. Питер, ремонт, реконструкция,
— А если не откроетесь, — заметил Готвольд, — за вас возьмутся клиенты, заплатившие вступительные взносы.
— Ладно, — сказал я. — Значит, нам надо вложить, скажем, два миллиона, правильно?
— Да, но, по моему мнению, это авантюра, — предостерег Оскар. — Грандиозная авантюра.
— Не думаю, — сурово сказал я. — Не вижу здесь никакой авантюры. Нет, если проделать все правильно. Имей я два миллиона, я не задумываясь вложил бы их в дело, все до последнего цента.
— Но вы их не имеете, — напомнил Игги. — И где собираетесь взять?
Я посмотрел на Марту. Такими деньгами ворочает ее друг, Уилсон Боукер. Может, она возьмется добыть нужную сумму? Но она молчала.
«Питер-Плейс» спас Оскар Готвольд.
— Дорогая, — сказал он Марте, — а эти два твоих бывших босса из «Баркаролы»? По моему мнению, у них либо есть два миллиона, либо они знают, где их взять.
Она ответила не сразу. Потом кивнула. Потом сказала:
— Это крепкие орешки, Оскар. О чем тебе хорошо известно. Если они решатся войти в дело, то пожелают взять все в свои руки, а мы с Питером будем работать за просто так.
— Ладно, — примирительно сказал Готвольд. — Позвольте мне поговорить с ними на эту тему, посмотрим, заинтересуются ли они. Если да, Питер повторит свое представление, на этот раз перед ними.
— Да, — сказала Марта, — пожалуй, так лучше всего. Но помни, владельцы — мы с Питером.
— Ну, разумеется, — заключил Оскар.
Глава 84
Я звонил Солу Хоффхаймеру по меньшей мере раз в неделю и каждый раз говорил одно и то же: присылайте побольше горячих парней. Я ежемесячно доставлял Солу жалованье и видел, как быстро и глубоко затягивает его выпивка. Но в то время у меня были другие заботы.
Я по-прежнему требовал найти достойную замену Уолкотту Сэндзу — полного отеческой заботы «крупного руководителя» в летах. В начале июня он его прислал. Жеребец по имени Янси Барнет (мы стали называть его Янс) семь лет играл психиатра в мыльной опере, пока его персонаж не исчез из сценария.
Этот широкоплечий человек выглядел на сорок два, и даже в центральной голливудской
— Не хуже Сэндза, — доложила она. — А может, лучше. Не такой ветреный, но симпатичней и нежней.
Вышло так, что он обрел чрезвычайную популярность среди молодых клиенток. И даже старушка Бекки сказала: «Настоящий мужчина».
Янс был чуть сардоничен, в меру остроумен и при необходимости всегда изъявлял готовность помочь. Он, например, сидел в приемной, когда не было Марты, начинал помогать мне с графиком и другими рутинными делами. За это ему, конечно, выплачивали премию.
Однажды он мне сказал:
— Питер, я должен кое в чем признаться. Рано или поздно вы все равно узнаете. Я работаю на два фронта. Но обещаю, что никогда не буду приставать к другим жеребцам.
— Тогда ладно. Чем вы занимаетесь в свободное время, это ваше дело. Вы женаты, Янс?
— Был. Дважды. И дважды ошибся.
— А что случилось? — с интересом спросил я.
— Я сам виноват. Я оба раза ошибся, ибо не знал, что у женщины может быть мягкое тело и твердая воля. Не вынес эмоциональной нагрузки. И теперь просто плыву по волнам.
— Иными словами, — заметил я, — у нас вы нашли идеальную работу.
— Вот именно!
Глава 85
Я позвонил Дженни Толливер снова. На этот раз полный решимости.
— Алло? — послышалось в трубке.
— Это Питер. Пожалуйста, не клади трубку.
Молчание.
— Я только хочу спросить, как ты поживаешь.
— Спасибо, хорошо, — холодно сказала она. — А ты?
— Пока живой. Я обедал с Артуром, и он рассказал, что ты открываешь собственную студию.
— Да. После Дня труда.
— А где? — спросил я.
Золотое правило страхового агента: заставь клиента говорить о себе.
— В Гарменте. Всего-навсего небольшой чердак. Один ассистент, помогает с техникой.
— Желаю тебе самого наилучшего, — сказал я. — Ты ведь знаешь.
— Спасибо, — искренне ответила она.
Как действовал на меня этот голос! Есть голоса, которые волнуют, как звуки старых любимых песен. Вроде бы ничего особенного в них нет — простые, грубоватые мелодии. Но ты извлекаешь их из памяти и наполняешь смыслом.
— А как твои родители? — спросил я.
— Неплохо. Маму мучил артрит, но она к нему уже привыкла.
— Ты давно к ним не ездила?