Торговцы плотью

Сандерс Лоуренс

Я засмеялся:

— Послушать вас, получается, что мы стоим на службе обществу.

Он серьезно смотрел на меня.

— Вы недалеки от истины. На самом деле, мы продолжаем сексуальную революцию.

— И Луэлла, по-вашему, рвется к нам, потому что она феминистка?

Но прежде чем он успел ответить, вернулась Марта.

— Отбой, волонтеры, — усмехнулась она. — Луэлла просит черного жеребца.

Мы с Янсом осушили свои кружки одним глотком.

— Я выпишу наряд Кингу Хейесу, — сказал я. — Он самый лучший. И

попрошу выяснить, что ее сюда привело. Марта, Янс считает наших клиенток феминистками. Что скажешь?

— Кому какое дело? — пожала она плечами. — Пока они несут деньги.

— Вот вам, — сказал мне Янс. — В конечном счете всех уравнивает одно — доллар.

Глава 91

Когда Марта уехала устраивать сына в летний лагерь, мне позвонил Оскар Готвольд. Михаэль Гелеско просит нас прийти на встречу, на этот раз в «Роман энтерпрайзис», в Эмпайр-Стейт-Билдинг. Я вспомнил, что рассказывал мне год назад Сол Хоффхаймер.

— «Роман энтерпрайзис» — истинный владелец «Баркаролы»? — спросил я Оскара.

— Возможно, — уклончиво ответил он. — Президент, Октавий Цезарь, — влиятельнейший человек. Именно он говорит «да» или «нет». Он хочет лично встретиться с вами обоими.

Я объяснил, что Марта в отъезде, и спросил, нельзя ли отложить знакомство до ее возвращения.

— Наверно, можно, — сказал Готвольд, — но, по моему мнению, неразумно. Отсрочки плохо сказываются на деловых отношениях. Почему бы вам самому не встретиться с ними?

— А вы с Игги придете?

— Нет. Октавий Цезарь особо подчеркнул, что желает говорить только с главными действующими лицами.

— Хорошо, — сказал я. — Я с ним поговорю.

— Не берите на себя никаких обязательств, — предупредил Оскар. — Не рассуждайте о деньгах. У них есть все цифры. Будут требовать деталей, отсылайте их к Игги или ко мне. Они просто хотят познакомиться с вами.

К моему удивлению, приемная «Роман энтерпрайзис», без единого стула, оказалась не больше кабины телефона-автомата. Чопорная секретарша, явно нуждающаяся в медицинской помощи, отодвинула стекло и холодно сказала:

— Слушаю вас?

Когда я сообщил свое имя, она нажала клавишу телефона, тихо произнесла несколько слов. Потом повернулась ко мне и указала:

— Сюда. Потом по коридору до дубовой двери в самом конце.

— Благодарю, — сказал я и добавил: — Какая очаровательная камея. Антикварная вещь?

— Восемнадцатый век, Италия, — оттаяла она. — Это не слоновая кость, а перламутр.

— Прелестно, — заверил я ее, одаривая теплой улыбкой.

Как легко заводить друзей!

Должно быть, она нажала кнопку, ибо электронный замок на внутренней двери зажужжал, и я вошел. По лязгу двери за спиной я понял, что она стальная.

Длиннющий узкий коридор застлан ковром. Просматривается с помощью установленной под потолком телекамеры. Единственная дверь в конце — мощная

дубовая панель, обитая полосами кованого железа.

Я дважды стукнул, больно ушибив пальцы, и повернул фигурную ручку. Мне показалось, что я открываю дверь банковского сейфа. Но я шагнул в библиотеку джентльмена викторианской эпохи. [20]

20

Викторианская эпоха — годы царствования британской королевы Виктории (1837–1901).

Черепичный пол. Мягчайший восточный ковер. Ореховые книжные полки. Плотные бархатные занавеси. Потемневшие, писанные маслом картины в золоченых рамах. Хрусталь и серебро на мраморной полке буфета. Изразцовый камин с деревянной обшивкой. А все видимые взору книги одеты в кожаные переплеты.

Михаэль Гелеско и Антони Каннис сидели бок о бок на кушетке. Когда я вошел, они кивнули, но не сделали ни малейшей попытки встать. Из-за стола, с вращающегося кресла с высокой спинкой поднялся пожилой джентльмен, протягивая мне параличную лапку.

— Мистер Цезарь? — сказал я, нежно пожимая эту мягкую белую руку. — Рад видеть вас, сэр.

— Мистер Скуро, — с холодной улыбкой произнес он, — спасибо, что выкроили время в своем деловом расписании, чтобы… С мистером Гелеско и мистером Каннисом вы уже встречались. Пожалуйста, сядьте здесь. Надеюсь, вам будет…

Я обождал, пока он опустится в свое вертящееся кресло. На это ушло время.

— Должен извиниться за своего отсутствующего партнера, мистер Цезарь, — сказал я. — Марте Тумбли пришлось срочно уехать по семейным делам.

Он сделал широкий жест.

— Понимаю, мистер Скуро. Семья всегда должна стоять… Всегда. Теперь позвольте немного рассказать о «Роман энтерпрайзис». Хотя я президент… Наша организация объединяет нескольких джентльменов, стремящихся разнообразить свои интересы… В нашем распоряжении солидный рисковый капитал, и мы постоянно ищем… Я сразу должен заявить, что мы — только инвесторы, а реальное управление нашими разнообразными предприятиями оставляем… Бутик «Баркарола» — один из примеров… Мы взяли за правило никогда не вмешиваться в повседневную… Вы следите за мной, молодой человек?

Я не только следил, но даже заканчивал в уме недоговоренные фразы. Возможно, именно на это он и рассчитывал.

— Так вот, — сказал он, тихонько покачиваясь в кресле взад и вперед. — Я ознакомился с предложениями, представленными вами мистеру Гелеско и мистеру Каннису, и нашел их…

Пока он неспешно вещал своим тонким надтреснутым голосом, я внимательно разглядывал его. На вид семьдесят с лишним или восемьдесят с небольшим. Тонкие прядки абсолютно белых волос прилипли к большой черепной коробке. Лицо красноватое, мясистые щеки и нос картошкой покрыты сетью капилляров.